Бернард Найт - Коронер Джон-5

The Tinner's Corpse  -  Смерть рудокопа

Когда Кроунер Джон вызван в мрачные девонширские торфянники, чтобы расследовать убийство рудокопа, он понятия не имеет, насколько трудным окажется это новое расследование. Жертва - это доверенный мастер самого влиятельного и успешного владельца оловянных разработок Девона, Уолтера Кнапмана. Кажется, есть только один возможный мотив - саботаж бизнеса Уолтера. Но у рудокопов есть свои собственные законы, и они не слишком рады вмешательству коронера Джона. Тем более, что их опыт сотрудничества  с шерифом Ричардом де Ревеллем, чьи непомерные налоги держат их в постоянном состоянии ярости, почти на грани восстания. Когда исчезает сам Уолтер, его главный конкурент - Стивен Экланд  не теряет времени и спешит утешить красавицу-жену Уолтера, Джоан, которая, кажется, на удивление не тронута исчезновением своего мужа. Тем временем брат Уолтера сходит с ума от беспокойства ... или это может быть из-за вины? Обезглавленное тело мастера, пропавший владелец, недовольная группа рудокопов и сумасшедший сакс, намеренный уничтожить всё, что делали норманны. Как же коронер Джон может всё это уладить, когда  жена ненавидит его, любовница отвергла его ради молодого человека, а его секретарь  находится в глубокой депрессии? Только Гвин, незаменимая правая рука коронера, кажется,  может помочь, пока сам не арестован за убийство и не предстаёт перед судом.

Пролог
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18

Бернард Найт - «Смерть Рудокопа» - Глава 18 (последняя)

ГЛАВА 18

В которой коронер Джон злится. 

 Так как по закону членами жюри присяжных могли быть только мужчины, Гвину пришлось прочесать несколько маленьких деревушек, расположенных у Полслоу. Из-за невозможности собрать всех жителей четырёх ближайших деревень, как того требовал закон, он был вынужден ограничиться двадцатью пятью мужчинами, которые отчаянно отговаривались, и мальчиками старше двенадцати лет. К полудню в монастырь прибыли свидетели из Эксетера.

Был прекрасный, но ветреный весенний день. Двое монастырских слуг вынесли из часовни тяжёлый труп Освина и положили на плащаницу, которую пришлось прижать камнями, чтобы её не сносило. Утренние службы уже закончились и настоятельница с монахиней Мадж и ещё тремя из шести монахинь, присоединились к широкому полукругу присяжных и свидетелей вокруг приготовленного для Джона де Вулфа стула.

Сбоку, на другом стуле, сидела Джоан Кнапман с намотанным вокруг её шеи шарфом. Подразумевалось, что после вчерашнего нападения она ещё не пришла в себя. Подойдя к ней перед началом дознания, чтобы засвидетельствовать своё почтение и справиться о самочувствии, де Вулф про себя подумал, что под миловидной внешностью беззащитной вдовы скрывается твёрдый характер, такой же, как и у её матери, которая нарочито суетилась над ней, как курица над своими цыплятами. Он также неохотно признался самому себе, что ему нравилось находиться рядом с этой прекрасной молодой женщиной, хрипота голоса которой, ставшая результатом вчерашнего нападения, делала для него её ещё более соблазнительной.

– Спасибо, сэр Джон, мне уже лучше, – сказала она, томно посмотрев на него. Непосредственная близость её сверкающих фиолетовых глаз и полных губ невольно заставили его испытывать мимолётные чувства, которые не имели ничего общего с обязанностями королевского коронера.

– Монахиня Мадж сказала мне, что нет никакой опасности для ребёнка, которого вы носите, мадам. – Он медленно опустил взгляд на её талию, задержав его несколько выше.

– Слава Богу, с ним не возникло проблем. Всё, на что я могу пожаловаться, – это боль в горле. – Она отвела голову назад и слегка коснулась своей шеи тонкими пальцами.

Усилием воли коронер прогнал из головы посторонние мысли, заставил себя заняться своими прямыми обязанностями и попросил её ответить на вопрос.

– Когда вас потревожили в монастырской келье, вы видите злоумышленника? Был ли у него в руке нож? Питер Джордан это отрицает.

Она медленно покачала головой из стороны в сторону, не отрывая глаз от его лица.

– Я не могу помочь вам в этом вопросе, коронер, потому что крепко спала, а когда проснулась от грохота упавшего кувшина, в окне было пусто. Я даже не могу утверждать, что там вообще кто-то был, не говоря уже о том, кто это был, или был ли у него нож.

После стольких сказанных слов её голос ослаб и стал грубее. Де Вулф оставил свои вопросы и поблагодарил её за помощь, деликатно похлопав по плечу. Он вернулся к своему стулу и кивнул своему помощнику, чтобы тот начал дознание.

Бернард Найт - «Смерть Рудокопа» - Глава 17

ГЛАВА 17

В которой коронер Джон делает несколько открытий

Отдаленный звон соборных колоколов пробил одиннадцатый час, когда де Вулф и его писарь вышли из зала Графства во внутренний двор Ружмона. Во время непродолжительного заседания суд графства приговорил двоих воров к увечью их правых руки, чем должен был заняться в подземелье замковый тюремщик Стиганд, а ещё двоих – к повешенью. После случившегося в Лигфорде шериф демонстративно не говорил с де Вулфом. Он быстро ушёл в свои покои в главной башне, чтобы не слышать проклятья осужденных и плач их родных, которых солдаты силой вытаскивали из суда.

Джона волновала существующая неразбериха в системе правосудия и неспособность правительства обеспечить выполнение собственных реформ. - Это какой-то ад, у нас имеются суды сеньоров, городские суды, окружные суды и суды короля, все они хотят заниматься одними и теми же преступлениями, - сказал он Томасу, который уже слышал всё это раньше.

- Это не удивительно, ведь это даёт хорошие деньги, - спокойно ответил писарь. - И это моя работа, как коронера, готовить все эти дела для рассмотрения королевскими судами, - говорил его хозяин. – Хьюберт Уолтер специально ввёл должности коронеров, чтобы обрезать крылья шерифов и баронов. Но как он может ожидать, что я одолею их, если его судьи не посещают графств в положенный срок?

Томас прыгающей походкой пытался идти в ногу с хозяином, приволакивая при этом левую ногу, что пострадала от чахотки.

- На прошлой неделе я слышал от каноников, что выездная сессия суда уже была в Уилтшире и здесь может быть уже сейчас, - сказал он.

Де Вулф фыркнул, повернув к сторожевой башне, где располагалось его служебное помещение.

- Сколько раз мы уже это слышали, Томас? Судьи должны появляться у нас несколько раз в год, но с лета прошлого года мы не видели никаких признаков этого, несмотря на обещание юстициария, во время посещения несколько месяцев назад.

Его брюзжание оборвалась, когда они приблизились к арке сторожки, где находилась лестница, по которой им предстояло подняться в свой кабинет. Стоявший на посту караульный у небольшого разводного моста над сухим рвом опустил копьё и махнул рукой, чтобы остановить всадника, поднимавшегося галопом к ним вверх по склону. Он остановился прямо под поднятой решёткой и соскользнул из седла, чуть ли не на руки часовому. Сержант Габриэль вышел из караулки и присоединился к коронеру и его писарю, которые решили подождать, чтобы узнать, что за новости привёз этот всадник.

- Я должен видеть шерифа – или кого-то ещё из начальства, – тяжело дыша, сказал прибывший, осматривая свою покрытую пеной лошадь.

Габриэль, чьи седые волосы выглядывали из-под железного шлема, шагнул вперёд и схватил человека за плечо.

- Что за паника, парень? Кто ты такой?

Молодой человек, чьё деревенское платье и исходивший от него запах давали основание принять его за конюха, напустил на себя важный вид.

- Я конюх из Полслое, сэр. Меня послали сообщить о печальном происшествии, что случилось не более чем через час, - прохрипел он.

Сержант схватил поводья кобылы и бросил их часовому, и усадил монастырского слугу на скамейку напротив караулки.

- Сядь здесь и успокойся, а потом расскажи нам, что случилось, - приказал он.

При упоминании об обители монахини Мадж коронер и его писарь поспешно присоединились к Габриэлю, встав достаточно близко, чтобы услышать, что скажет посланец.

- Две дамы и адвокат прибыли навестить наших сестёр сегодня утром – я не знаю их имён и по какому делу они приезжали. Через некоторое время они уехали обратно в город, но где-то через пятнадцать минут, или чуть позже, дама, что постарше, вернулась на своём пони, вся растрёпанная и закричала про смертоубийство.

Грум был полон решимости выдержать интригу до последнего мгновения, но де Вулф был уже на взводе.

- Что случилось с ними, парень!

Бернард Найт - «Смерть Рудокопа» - Глава 16

ГЛАВА 16

В которой снова появляется монахиня Мадж

Небольшой кабинет адвоката с трудом смог уместить всех, кто в это воскресенье пожелал услышать последнюю волю Уолтера Кнапмана. Роберт Коутерман сидел за своим столом, его сын прижался к полке со свитками пергаментов позади него. Перед ними на стульях и скамейках, собранных со всего дома, разместилось семейство Кнапман и их прихлебатели.

Вдова Джоан сидела прямо перед адвокатами в синем шёлковом платье. Вместо белого апостольника и платка, её чёрные волосы были аккуратно заплетены в два спиральных жгута, уложенных возле ушей с помощью позолоченных сеток. Руки она положила на подбитый мехом шерстяной плащ, который лежал на коленях. Большую часть времени вдова не сводила глаз со своих пальцев, но иногда украдкой поглядывала на окружающих из-под своих длинных тёмных ресниц, пытаясь определить их настроение в этот решающий момент.

Слева от неё в почти агрессивной позе сидел её брат Роланд, положив свои большие руки на колени. Он сурово смотрел в сторону Коутермана, будто готовый оспорить всё, что тот скажет. Как и от всех кожевников, от него исходил слабый, но заметный запах, образованный, без сомнения, от чанов с собачьим помётом, который использовали для выделки кожи. По другую сторону от Джоан, ёрзая на стуле, расположилась её тощая мать, Люси, в сером платье, её волосы были спрятаны под льняным платком, плотно завязаннным под подбородком. Позади них, на неудобной шаткой скамейке, сидел Мэтью Кнапман, его морщинистое лицо имело озабоченное выражение. Он нервно теребил свой кожаный пояс, пока жена не ткнула его в бок локтем.

Рядом с ней Питер Джордан со своей женой заняли ещё одну короткую скамью. Молодой человек казался достаточно спокойным, но его жена с возмущением смотрела на спины трёх сидящих перед ней людей, получивших право там находиться исключительно в силу недавнего брака Уолтера.

Последним, кто уместился в небольшой комнате, был Пол Смитсон, который как бы представлял сторону вдовы, но на деле также надеялся получить что-то для церкви.

Единственным отсутствующим из числа заинтересованный лиц был Стивен Экленд - но он едва ли мог бы использовать свою роль - любовника вдовы, в качестве причины появления здесь.

- Как вы устроились в Эксетере, госпожа Кнапман? – Разложив на столе пергаменты, начал Роберт Коутерман высоким голосом.

- Я с матерью поселились у Мэтью, спасибо его доброй жене. Мой брат гостит в трактире «Ветка плюща», а викарий Смитсон устроился при соборе. - Произнесла она тихим, твёрдым голосом, но без выражения. Казалось, её тон подразумевал, что адвокату пора оставить тонкости и приступить к делу. Возможно, Коутерман понял намёк, потому что сразу развязал кожаный ремешок с небольшого пергамента и развернул его костлявыми пальцами.

Прочистив несколько раз горло, он мрачно оглядел собравшихся, что застыли в ожидании, и начал говорить.

- Это последнее завещание Уолтера Кнапмана, разработчика олова из Чагфорда в графстве Девон, - произнёс он нараспев. - Оно составлено во второй день апреля, в год одна тысяча сто девяносто пятый от рождества Христова.

Тут Питер Джордан резко придвинул ноги на каменном полу.

- Когда это было? Как вы сказали, сэр?

Бернард Найт - «Смерть Рудокопа» - Глава 15

ГЛАВА 15 

 В которой коронер Джон едет в Лидфорд 

 Несмотря на насущную необходимость де Вульфа как можно быстрее оказаться в Лидфорде, судьба устроила против него настоящий заговор. Проехав не более четверти пути до Лидфорда, возле хутора Тедбум Сент-Мэри, взятая им верховая лошадь потеряла подкову. К тому времени, когда ему удалось найти кузнеца, в деревне было темно, и коронер не мог продолжать путь. Он провел ночь, завернувшись в плащ на полу кузницы, и продолжил свой путь с первыми признаками рассвета. Ехать пришлось медленнее, чем он ожидал, потому что дорога была размыта дождём и остатками талого снега, который до сих пор лежал вдоль обочины.

Дорога шла широким полукругом к северу от Дартмура, который маячил на холме слева. Был почти полдень, когда коронер, наконец, прибыл в Лидфорд, который лежал на полпути между Окехамптоном и Тавистоком на западной окраине Девона. Древний городок саксов имел два замка: один, построенный на месте деревянного укрепления, разрушенного во время завоевания, находился на краю ущелья и защищал одну из сторон Лидфорда; другой был совершенно новый - квадратная каменная башня на противоположном конце от старого замка. Её строительство завершилось месяцем раньше описываемых событий и она должна была служить, главным образом, тюрьмой оловянных рудников, хотя сеньор Лидфорда имел помещения на верхнем этаже. Главный зал ниже служил в качестве суда и караульни, а сама тюрьма была внизу. В неё попасть можно было только через люк из зала, так как дверей и окон в ней не было. Уже очень скоро ужасные условия, в которых там содержались заключённые, сделают тюрьму печально известной.

Уставший Джон де Вулф подъехал вдоль частокола к деревянной сторожке. Перед ней собралась толпа зевак, окружённых женщинами и детьми. Проезжая через арку, Джон лишь мельком посмотрел на выскочившего охранника и, отчеканив, «Коронер короля!», оставил того стоять с открытым ртом.

Во дворе толпились грубого вида мужчины, в которых де Вулф справедливо угадал рудокопов. Конюшня с крышей из соломы примыкала к внутренней стороне частокола слева от сторожки. Джон оставил лошадь конюху, а затем по деревянным ступеням поднялся к основной площадке башни.

Вверху было столько желающих попасть в зал, что ему пришлось протискиваться боком. Внутри дверного проёма плотная стена тел заставила его остановиться.

- Что здесь происходит? – Спросил он в ухо седобородому мужчине, стоящему слева от него.

- Дознание коронера, по случаю смерти местного рудокопа, который умер здесь ночью, после этого дела в Чагфорде.

На мгновение, де Вулф был озадачен и встревожен. Потом он понял, что территория Лидфорда, обслуживается Теобальдом Фитц-Иво. Даже несмотря на то, что пострадал ранен в Чагфорде, за который отвечает де Вульф, он умер в Лидфорде, так что Фитц-Иво справедливо обладает здесь юрисдикцией. Он протиснулся внутрь, не обращая внимания на протесты и угрозы, пока не оказался на месте, с которого можно было видеть всё происходящее в зале.

С одной стороны зала, на небольшом возвышении, стояло несколько скамеек и стульев, как в суде графства в Эксетере. На них сидели толстяк Фитц-Иво и щеголеватый шериф, вместе с несколькими чиновниками и Джеффри Фиц-Петерсом. За ними стояло несколько солдат, священник и несколько рудокопов. Непосредственно под помостом, на полу, стоял гроб с телом чернобородого рудокопа.

Внимание де Вулф было приковано к другому месту. Непосредственно перед возвышением возвышалась огромная фигура Гвина из Полруана, которого держали два солдата. Его помощник выглядел ещё более растрепанным, чем обычно, его рыжие волосы зловеще слиплись от засохшей крови. Лицо было покрыто синяками, а левый глаз заплыл. Будто боясь, что гигант вырвется от стражников, его запястья и лодыжки сковали металлическими оковами, соединив их вместе ржавой цепью.

Потрясенный и рассерженный де Вулф стал продвигаться дальше вперёд, пока не нашёл свободного места сбоку от помоста. Остальная часть небольшого зала была забита несколькими десятками рудокопов, предположительно представляющих жюри присяжных, а также зрителей. Фитц-Иво наклонился вперёд, перевесившись через собственное пузо, и собрался говорить. Дознание, должно быть, было уже проведено, потому что он обратился к жюри, чтобы подвести итоги.

Бернард Найт - «Смерть Рудокопа» - Глава 14

ГЛАВА 14

В которой Гвин из Полруана попадает в большие неприятности

Пятница, пятнадцатого апреля, в Дартмуре выдалась серой и холодной, будто относительно мягкая зима решила таки взять своё. Снег покрыл вересковые пустоши, и даже в зазеленевших долинах по краям огромного пустыря только появившиеся цветы покрылись белым порошком. Когда Гвин из Полруана ехал на кобыле вниз от усадьбы Уиббери к городу, холодный ветер заставлял его ёжится, а нависшие серые облака угрожали засыпать всё снегом. Здоровяк корнуоллец, приученный к переменам погоды в десятке стран, которые довелось объездить на протяжении долгих кампаний, накрыл свою лохматую голову капюшоном и, завернувшись в свою рваную кожаную накидку, философски задумался.

Ему было не ясно, зачем именно коронер оставил его в Чагфорде, но по какой-то причине Джон де Вулф хотел присмотреть за рудокопами и шерифом, до тех пор, пока все не разойдутся после чеканки. Судя по количеству оставшегося металла к вечеру вчерашнего дня, по оценкам Гвина, чеканка должна была закончиться к середине дня, а затем он сможет вернуться домой в Сент-Сидуэлл, к своей жене и детям.

В таверне на главной улице Гвин спешился, поправил свою куртку и оставил кобылу, зная, что коронер возместит ему полпенни, затраченные на жильё, питание и содержание лошади. Он прибыл на площадь и, в течение следующего часа или около того, молча наблюдал, как в процессе чеканки через руки лондонских чиновников проходили сотни серых оловянных слитков. Когда, гонимый жаждой и голодом, Гвин решил зайти в «Корону», то обнаружил, что, хотя большинство горняков уже покинуло Чагфорд после того, как их слитки получили королевское клеймо, пивные в городе были заполнены людьми. Выполняя распоряжение коронера, он подслушал много разных разговоров и сплетен. Чтобы быть принятым в компанию рудокопов, он рассказывал смешные случаи из своёго детства в Корнуолле, когда его отец работал на оловянных разработках. Тем не менее, все его усилия не дали ничего нового, лишь недовольство Ричардом де Ревеллем, занимающим должность лорда-хранителя, жалобы на налог за чеканку слитков, а также широко распространённое убеждение, что за смертью Генри и повреждениями на участках добычи олова стоит старый сакс – Иселфрис.

Когда Гвин вышел из таверны, снегопад заметно усилился. Пронизывающий восточный ветер уже намёл небольшие сугробы под стенами и оградой, а земля уже была покрыта на глубину нескольких дюймов. Когда он направился обратно на площадь, чтобы проследить за завершением чеканки, его сапоги утопали в снегу, а огромные рыжие усы покрылись снегом.

Бернард Найт - «Смерть Рудокопа» - Глава 13

ГЛАВА 13

В которой Томас де Пейн узнаёт новости

На обратном пути в Эксетер де Вулфу не удалось узнать ничего принципиально нового. Единственное, что его заинтриговало, так это страстность, с которой Мэтью высказывал собственные подозрения относительно вероятных убийц его брата. Вдали от Джоан и её матери его язык, казалось, обрёл невиданную свободу, хотя Питер Джордан при этом хранил молчание. Эти двое ехали по обе стороны от коронера, а Томас на своём пони сиротливо плёлся позади. В дороге торговец оловом выразил готовность рассказать о своих домыслах про это убийство. При этом он с готовностью менял мнение о вероятных преступниках.

- Сейчас я всё сильнее склоняюсь к мысли, что виноваты бродяги, - сказал он, когда они рысцой выехали на дорогу в сторону Мортонемпстеда. - За городом сейчас шляется слишком много бездельников, бывших солдат и много людей лишились своего достатка после неурожая, что случился в прошлом году.

Затем он помолчал некоторое время и добавил:

- К тому же надо платить эти ужасные налоги на постоянные войны короля, и это повергло многих людей в нищету и беззаконие.

Де Вулф хмыкнул, собираясь возмутиться оскорбительными для монарха словами Мэтью, но решил поступить по другому.

- Было бы странно, чтобы разбойник, совершивший грабеж с применением насилия, оставил кошелёк жертвы у него на поясе, - сказал он. - Я думаю, что убийц нужно искать в другом месте.

Мэтью всё с той же горячностью тут же выдвинул другую версию.

- В таком случае, возможно, это шериф решил устранить беднягу Уолтера, который посягнул на его должность. Вы видели, как настроены против него рудокопы, но он не из тех, кто так просто уступит доходное место, и, к тому же, все знают его жестокость. Де Ревелль точно возглавляет список тех, кому выгодна смерть Уолтера.

- Трудно поверить, что шерифу понадобилось принимать такие радикальные меры. Уолтер не имел шансов лишить его должности Лорда Хранителя, как бы он ни угрожал комиссиями из Лондона или Винчестера. Рудокопы сами по себе не смогли бы это сделать, хотя шума и неприятностей было бы достаточно. - Не согласился с мнением Мэтью его племянник.

Мэтью недоверчиво покачал головой.

- Они могли бы остановить производство олова! Королевский двор - и сам король – обратили бы внимание, если бы налоги от чеканки перестали поступать в казну!

Бернард Найт - Смерть рудокопа, глава 12

ГЛАВА 12

В которой коронер Джон наблюдает за чеканкой

Завернувшись в плащ и завалившись на набитый соломой тюфяк, де Вулф отлично выспался у очага в зале Хью Уиббери. Он проснулся, когда услышал, что слуга принёс дрова, чтобы оживить тлевший всю ночь торф.

Приподнявшись, он увидел, что вокруг находящегося в центре зала очага расположились люди, лежавшие, как спицы колеса. Многие из них потягивались и постепенно все поднимались на ноги и выходили по утренней нужде, после чего занимали места за установленным у стены столом, на который подали хлеб, овсяную кашу, холодное мясо, отварную солёную рыбу и эль. В усадьбе не было часовни, и Джон не заметил никаких признаков утреннего богослужениями, один только Томас в углу бормотал молитвы и крестился. Когда он закончил, то с несчастным видом подошёл к столу, чтобы взять краюху хлеба и сыр.

Слегка помятый после ночи, проведённой на полу, Гвин был в своём обычном добродушном настроении; кожаная куртка и суконные бриджи на нём выглядели более растрёпанными, а длинные рыжие волосы - запутанными.

- Сразу после дознания мы отправляемся прямо домой, коронер? - Спросил он, зачерпывая костяной ложкой кашу из деревянной миски.

- Я хочу остаться поприсутствовать на чеканке, узнать, как она организована, а также понаблюдать за некоторыми из рудокопов, - ответил де Вулф. Он не стал объяснять, что хочет увидеть, как шериф справится с толпой настроенных против него рудокопов. По отношению к своему шурину Джон испытывал острую неприязнь и очень надеялся на то, что шериф, попадёт в опалу.

Однако Гвин и без лишних слов знал настрой своего хозяина и потому спросил, почему де Ревелль не ночует у Хью Уиббери.

- Это место для него не достаточно комфортно, - ответил де Вулф с сарказмом. - Я слышал, что он собирается ночевать у де Проуца в замке Гидлайг. Он богаче, чем наш хозяин, и его жилище более соответствует взыскательному вкусу Ричарда, чем этот славный дом.

- К тому же, в замке для него будет безопаснее, если рудокопы вздумают бунтовать против него, - резонно заметил добавил корнуоллец.

- Ну, сегодня в Чагфорде ему точно придётся им бросить вызов. Уверен, что для своей защиты он приведёт с собой многочисленный отряд солдат.

Так оно и оказалось, когда несколько позже они спускались к городу, то выстроенные квадратом войска напомнили бывшему крестоносцу равнину у Акры. Мало того, что шериф взял с собой войска с сержантом, но, как заметил Гвин, рядом с ним также был комендант Ружмона, статный Ральф Морин, который был ответственным за весь гарнизон королевского замка в Эксетере.

Бернард Найт - «Смерть Рудокопа» - Глава 11

ГЛАВА 11

В которой коронер Джон посещает Чагфорд

Де Вулф, проехав мимо чагфордской церкви, оказался перед фасадами нескольких таверн на небольшой площади, по которой сновали люди. Помимо постоянных лавок и столов, размещавшихся по периметру, в центре возводилось большое временное сооружение для проведения чеканки, которая должна была начаться на следующий день. В земле были установлены опоры, на которой держалась ветхая крыша из щитов плотно сплетенного тростника, собранного на торфянике.

Предстоящее мероприятие способствовало значительному оживлению торговли и не только оловом, ведь на чеканку в Чагфорд прибывали сотни рудокопов со всей округи, купцы со всей Англии и с материка, чем пользовались лавочники, разносчики, шлюхи и прочие бездельники всего графства. Местные жители к этому привыкли, так как чеканка проводилась регулярно четыре раза в год. В остальных городах в районах оловянных рудников - Тавистоке и Эшбертоне - также регулярно проводилась чеканка. Рудокопы, не успевшие вовремя прочеканить свой металл, должны были везти его дальше, где клеймо на слитках стоило дороже.

Тем не менее, у де Вулфа на уме были другие вещи, а не чеканка, и он степенно направил Одина через площадь на дорогу, которая вела вниз к небольшому деревянному мосту через Тэн, в полумиле от центра Чагфорда. Он спросил дорогу возле площади и через несколько минут, покинув жилые районы, проехал между огородами и общинными пастбищами и выехал в долину реки. Земля вокруг представлялась случайным лабиринтом холмов и лощин, глубоко изрезанным потоками. Весной долина светилась бледно-зелеными красками, хотя вдалеке над ними угрожающее нависали серо-коричневые цвета высокого торфяника.

За пару сотен ярдов до моста, где дорога раздваивалась на повороте стоял длинный дом с большим участком земли, занимавшим большую часть треугольника между двумя дорогами. Поодаль от главного здания, построенного из самана, с добротной соломенной крышей, располагались два коровника и пара пристроек. В одном торце длинного, низкого дома была дверь и окна со ставнями, указывая на жилые помещения, в то время как другая половина была отведена для животных, с большой дверью из грубых досок в торце. Дом окружали огороды, а за забором был загон с несколькими овцами и ягнятами. Хотя всё было меньше, чем домохозяйство Кнапмана, но производило впечатление удобного, благополучного жилища.

Хозяйство было обнесено внушительным забором, с рогаткой, выполняющей роль ворот в передней части дома. Джон соскользнул с Одина и привязал жеребца к ближайшему деревцу. Он отодвинул барьер и, подходя к дверям дома, услышал голоса. Обойдя длинный дом, он увидел трёх человек, сидящих на грубо вырубленной из ствола дерева скамейке, каждый из которых держал в руке кружку. Заметив его, они резко вскочили и с подозрением хмуро уставились на него, пока один из них не узнал его.

- Конечно же, это ты, сэр коронер...

Де Вулф прошёл вдоль задней стены дома к ним.

- А ты Стивен Экленд - Я видел тебя на дознании и ещё раз в Крокен Тор на прошлой неделе.

Сильный красивый мужчина предложил ему занять место на скамейке, а двое других мужчин подождали, пока он сядет, после чего заняли свои места на неотесанном бревне. Экленд налил из большого кувшина сидр в кружку и передал её де Вулфу.

- Не буду спрашивать, зачем ты здесь, коронер. Мы сами обсуждаем эту трагедию. Это два моих мастера, на которых я полностью полагаюсь.

Внушительного вида мужчины, глядя исподлобья, приветственно кивнули представителю закона, но промолчали.

Бернард Найт - «Смерть Рудокопа» - Глава 10

ГЛАВА 10

В которой коронер Джон навещает молодую вдову

Соблазн воспользоваться отсутствием Матильды, последовав совету Мэри, и пройти к «Ветке плюща» для Джона был слишком сильным. Он свистнул Бруту и вышел с ним на улицу, думая, что если он случайно встретил Матильду, то скажет ей, что прогуливает пса. Через мгновение он проклинал себя за слабоволие. Почему взрослый мужчина сорока лет, закаленный в дюжине войн, должен выискивать какой-то повод, чтобы после тяжёлого дня зайти в любимый кабак? К черту жену! Она отлично знала, что он имел отношения с несколькими женщинами - она никогда не позволяла ему забыть об этом. По крайней мере, двух Матильда знала по имени и держала в поле зрения, но он надеялся, что она ничего не знает об одной даме на побережье в Сэлсомбе, хотя уже некоторое время ему не доводилось туда заезжать.

Ветер утих и, хотя дождь так и не пошёл, всё равно под тусклым небом было холодно. Проходя в темноте через церковную территорию, он выругался, спотыкаясь о горы мусора и груды земли, что остались после строительства большого собора. Хотя сам огромный дом Божий олицетворял собой чудесное мастерство строителей, вокруг царило безобразие. Замкнутую между кладбищем и городской свалкой мусора территорию облюбовали бродяги и бездельники, которые целыми днями здесь околачивались и устраивали разные игры, нередко заканчивающиеся драками. Так же, как большинство жителей Эксетера, де Вулф не понимал, почему соборные прокторы не могут навести тут порядок.

За оградой, возле Медвежьих ворот, которые вели из епископского участка в Саутгейт-стрит, светилось несколько огней. Хотя жители города опасались пожаров, в безопасных местах горели факелы, установленные на каменных стенах.

Во время комендантского часа, наступавшего с наступлением сумерок и закрытием городских ворот, освещались небольшие участки от Главной улицы до Южных ворот. В районе Суконного рынка на улице при свете тусклых фонарей по-прежнему торговали тканями несколько лавок. Выше, на бойне, подмастерья мясников таскали вёдра с водой, которой смывали с мостовой кровь забитого в течении дня скота.

Де Вулф пересек дорогу и прошел вверх по Прист-стрит, недалеко от дома, в котором, вероятно, Мэтью, его жена и Питер Джордан скорбели о смерти Кнапмана. Затем он зашагал вниз по склону к Пустому переулку и «Ветке плюща». Света звёзд хватало, чтобы пройти по этому хорошо известному маршруту. Подозвав Брута к ноге, оторвав того от беспорядочного вынюхивания знакомых запахов, коронер подошёл к двери таверны и на мгновение остановился в полумраке.

Какой приём ждёт его сегодня? Как он должен вести себя, если Неста снова встретит его холодно и отчуждённо? Нужно ли ему любезничать и говорить про любовь, попытаться смягчить её сердце? Не просто найти что-то среднее между своей гордостью и естественным желанием женского тепла.

Раздраженный собственной нерешительностью, де Вулф распахнул дверь и нырнул в теплую духоту пивной, благоухающей запахами пота, дыма, кухни и пролитого эля. Пылающие бревна в очаге являлись главным светильником в зале и дополнялись сальными лампадами на столах и свечами в подсвечниках, установленных на стенах. Это что-то новое, кисло подумал Джон, видимо, соперник убедил Несту потратиться на свечи.

Эдвин в зале собирал пустые кружки из-под эля. Он поднял руку с банкой в приветствии и подошёл к де Вулфу.

Бернард Найт - «Смерть Рудокопа» - Глава 9

ГЛАВА 9

В которой коронер Джон пропускает свидание

Джон де Вулф колебался недолго.  Его обострённое чувство долга быстро перевесило желание навестить мать, а также заехать к обворожительной Хильде. Об этом теперь не могло быть и речи. Его серьёзно беспокоило одно убийство рудокопа в Чагфорде, а второй случай за неделю не мог быть простым совпадением и требовал вмешательства. Новость нужно без промедления сообщить семье Кнапмана и всерьёз заняться расследованием. Он жестом подозвал Гвина, болтающего с толпой, что собралась вокруг тела, как стая ворон.

- Мы должны вытащить его отсюда и должным образом обследовать. В каком направлении двигался этот обоз?  

Гвин окликнул одного из мужчин и узнал, что их наняли в Эксетере, корзины на восьми вьючных лошадях нагружены тканями, и направляются они в Пейтон.

- Пусть они возьмут труп. Если с одной из лошадей снять поклажу и распределить между другими, можно загрузить тело. Я даже куплю кусок их ткани, чтобы, ради приличия, обернуть им покойника.

Гвин так взглянул на своего хозяина, и де Вулф уловил в этом взгляде сомнение.

- Ну, что ещё не так с этим? - Спросил он со вздохом.

- Эти обозы движутся ужасно медленно, коронер. Они никак не смогут прибыть в Эксетер за сутки.

- Да? Так Кнапману уже некуда спешить - он мёртв.

Гвин не согласился.

Бернард Найт - «Смерть Рудокопа» - Глава 8

Bernard Knight
The Tinner's Corpse

ГЛАВА 8

В которой Неста делает заявление

В то время, когда Чагфорд охватила паника в связи с исчезновением одного из самых влиятельных жителей города, королевский коронер выполнял обещание, данное своему секретарю. В бесконечном круге богослужений, которые проходили в соборе, самый спокойный период был во второй половине дня, после завершение вечерней канонической службы, и у служителей было несколько часов, чтобы поесть и поспать перед полуночной службой. Де Вулф выбрал именно это время, когда его друг, Джон де Алансон, скорее всего, будет свободен.

Всего для различных областей епархии было четыре архидиакона, а Джон Алансон отвечал за город Эксетер, как старший помощник епископа Генри Маршалла. Как и большинство из двадцати четырех каноников, он жил на соборной земле и занимал второй дом в Ряду каноников - улице, которая образовала северную границу соборной территории и являлась продолжением переулка Мартина.

Некоторые из его коллег пребендариев жили роскошно, со множеством слуг, имели хорошие конюшни и хорошо обставленные комнаты, но Джон Алансон имел спартанский характер и жил аскетической жизнью. Священники Эксетерского собора не были монахами, как было заведено в некоторых других соборах. Тем не менее, хотя последние годы стандарты поведения несколько смягчились, что позволило многим священникам жить в роскоши, некоторые из каноников, особенно Джон, все еще цеплялись за старые правила святого Хродеганга, строгого кодекса поведения, установленного епископом Эльфриком более ста лет назад.

Когда слуга провёл де Вулфа в жилище архидиакона, он нашёл, что его друг сидит на жестком стуле за пустым дубовым столом и читает книгу в кожаном переплёте перед большим деревянным распятием на стене. Больше в комнате не было никакой мебели, и коронер знал по прошлым визитам, что спал священник на простом соломенном тюфяке на полу в соседней комнате.

- Я не помешаю в ваших богоугодных делах, Джон?

Бернард Найт - «Смерть Рудокопа» - Глава 7

Bernard Knight
The Tinner's Corpse

ГЛАВА 7

В которой коронер Джон занимается пожаром

Ночью разыгралась непогода, и Джон де Вулф проснулся на рассвете от грома и стука проливного дождя о черепицу над спальней. Сквозь щели в оконных ставнях в дом врывался порывистый западный ветер, занося капли дождя, одна из которых попала коронеру в глаз. как только он его отрыл.

На другой стороне кровати Матильда спокойно спала, укрывшись пышной периной, нисколько не обращая внимания на бурю. В прошлом году де Вулф купил Несте привезённую из Франции шикарную высокую кровать. Если бы Матильде стало известно об этом, то она больше разгневалась из-за того, что подобного предмета мебели нет у неё, чем из-за самого факта его измены с хозяйкой постоялого двора.

Он откинул в сторону шерстяное одеяло и прошёл голыми ногами по комнате, вся мебель которой, помимо кровати, состояла из пары дубовых сундуков для одежды, кресла Матильды и пяльцев. Он нащупал лежащую на сундуке тунику и натянул её, подпоясавшись шерстяным шнурком. Засунув ноги в пару мягких домашних шлёпанцев, Джон подошёл к окну и приоткрыл створку ставня, чтобы сквозь узкую щель выглянуть наружу. Порыв ветра с дождём заставил его ту же захлопнуть ставень, однако, при свете блеснувшей в этот момент молнии, коронер успел заметить заполненный грязной водой двор и Мэри несущую в кухню охапку дров из дровяника.

Тут раздался звук, смутно напомнивший коронеру рёв труб в войске Саладина - именно такие звуки издавала Матильда, зевая и уставившись на мужа мутным взглядом.

- Уже рассвело? Я должная встать и подготовиться к службе в соборе.

- О боже! Матильда, тут такой дождь, ты же утонешь не дойдя до собора! Такого не было со времён Ноева Потопа.

Матильда с усилием села на кровати и прислонилась спиной к серому коврику, что висел у изголовья кровати. Хотя большинство людей перед сном раздевались, супруга коронера на ночь закутывалась в ночную тунику, плотно перетягивая её шнурком. Подвязанный под подбородком колпак стягивал её лицо, и мешки под глазами были более заметными, чем обычно.

Не выспавшийся, со спутавшимися волосами и небритой щетиной, Де Вулф с тоской смотрел на эту женщину. Хотя шестнадцать лет назад её вряд ли бы кто-то назвал красивой невестой, но, по крайней мере, тогда она ещё не доставала его своим постоянным нытьём.

- Джон, ты уходишь, да? Нужно, чтобы Люсиль пришла сюда и помогла мне одеться. Позови её, когда сойдёшь вниз.

Только он собрался сказать, что не собирается никуда выходить под таким дождём, как, словно назло, дождь прекратился так же внезапно, как и начался. Лишённый оправдания, коронер осторожно открыл дверь, за которой начиналась лестница, под которой спала служанка Матильды.

- Иди, Джон, - продолжала Матильда. - И посмотри, начала ли Мэри готовить нам завтрак.

- Мэри повезёт, если при таком дожде и ветре ей удастся просто развести огонь в очаге, - пробормотал он, но начал спускаться по скользким ступенькам к проходу, что вёл во двор. По пути, постучав в коморку Люсиль, он вышел во двор к нужнику. Тёмно-серые облака закрывали небо над головой и сверкнула молния, хотя в городе дождь прекратился. В зал Симон принёс нарубленные дрова и разжигал камин, а за ним пришёл Брут, который оставил свою спальню в кухне, привлечённый перспективой прилечь у тёплого очага.

В ожидании, когда Мэри принесёт еду, Джон разместился в кресле возле камина. Матильде обычно требовалось довольно много времени, чтобы с помощью Люсиль уложить волосы и одеться в наряд для посещения церковной службы. Де Вулф с некоторой надеждой размышлял о религиозной одержимости Матильды, которая могла подвести её к желанию стать монахиней, тем самым освободив его. Он решил при случае поинтересоваться у Томаса или даже архидиакона, является ли вступление жены в монастырь законным основанием для прекращения брака.

Пока коронер сидел в одиночестве, за окном мелькнуло ещё несколько вспышек молнии, и дождь начался снова, но раскаты грома прозвучали с большим интервалом. Тут появилась Мэри с миской горячей овсяной каши, бужениной и свежей буханкой хлеба из лавки за углом. По её волосам стекала вода, но, как обычно, она была весёлой и энергичной.

- Сэр коронер, вы выглядите ужасно, - сказала она приглушённо, чтобы её голос не могли расслышать в окошке спальни, что выходило в зал. - Когда вы в последний раз брились?

Де Вулф провел длинными пальцами по подбородку и услышал скрежет соломы.

- Я пропустил субботнее бритьё из-за поездки на Крокен Тор, - признался он. Раз в неделю он мылся во дворе и брился специально заточенным ножом, прежде чем сменить нижнюю тунику.

- Когда поедите, я нагрею воды. Там для вас имеется новый кусок козьего сального мыла. - Поставив его перед фактом, она оставила его одного размышлять о планах на сегодня. Утром ему предстояло принять участие в специальном заседании суда, где предстояло рассмотреть исковые и апелляционные заявления заинтересованных лиц.

Помывшись в деревянном корыте, Джон принялся соскабливать щетину на лице, пользуясь в качестве зеркала пластиной полированной бронзы. Когда он привёл себя в порядок и направлялся в спальню за чистой сменой одежды, Матильда уже приступила к обильному завтраку. Одевшись, де Вулф спустился вниз, попрощался с женой и вышел на улицу.

Тут прямо над крышей церквушки Святого Мартина блеснула молния, расщепившаяся на несколько ярких стрел, почти сразу послышались мощные раскаты грома. Небо стало практически чёрным, и Джон вернулся в дом, чтобы взять кожаный плащ с капюшоном, так как дождь усилился. Буря вернулась в город и молнии с громом снова свирепствовали прямо над головой.

По дороге коронер услышал ржание испуганных лошадей в конюшне кузнеца. Заглянув туда, несколько минут провёл с Эндрю, который успокаивал Одина и других жеребцов, потирая им шеи и тихонько разговаривая. Когда они немного успокоились, он пошёл в Ружмон, стоически не обращая внимания на непогоду, как делал последние двадцать лет, проведённых в походах. Долгие годы, философски размышлял он, ему приходилось большую часть времени находиться в некомфортных условиях: было либо слишком мокро, либо слишком сухо, либо чересчур холодно, либо нестерпимо жарко - однако, хоть редко, но было в его жизни несколько периодов, когда климат был просто замечательный.

Проходя по Главной улице, не доходя поворота к замку, де Вулф увидел как Гвин прошёл через Восточные ворота из Санкт-Сидвелл. Прикрывшись заострённым капюшоном своего потрёпанного кожаного плаща, тот также увидел коронера и остановился подождать у подножия Замковой горы. Когда Джон подошёл к нему, за его спиной вспышка молнии разрезала небо на множество осколков, и одновременно с нею прогремел мощный раскат грома. Гвин на мгновение был ослеплён вспышкой синего света, которая ударила всего в какой-нибудь сотне шагов от него.

- Иисус Христос, ты был близко, - пробормотал он, потирая глаза.

Де Вулф обернулся, учуяв носом в воздухе характерный сернистый запах. Через несколько мгновений над ближайшей крышей на северной стороне от Главной улицы появился дым. Вокруг быстро собралась толпа из жителей и лавочников, которые спешили поглазеть на пожар на улице Церковников.

Вскоре к Гвину вернулось зрение, хотя яркая вспышка в глазах оставалась ещё несколько минут. Он заметил дым, стелющийся вниз по улице, а де Вулф схватил его за руку.

- Давай, загорелась чья-то соломенная крыша. Это работа коронера.

Бернард Найт - «Смерть Рудокопа» - Глава 6

Bernard Knight
The Tinner's Corpse

ГЛАВА 6

В которой коронер Джон страдает муками ревности

Перед воскресеньем Джон де Вулф решил использовать свободное время для налаживания отношений со своими женщинами.

Хотя на предложение сопроводить утром Матильду на службу в церковь святого Олафа, супруга коронера отреагировала по обыкновению скривив лицо, на самом деле она была удивлена и довольна. Долгие годы, в течении которых ей удавалось затащить мужа в церковь не больше одного раза в месяц, она выговаривала ему за его прохладное отношение к религии, поэтому неожиданное предложение заставило её задуматься. Прокручивая в голове возможные причины, Матильда решила, что таким образом Джон хотел искупить какой-то, ей неизвестный, грех против неё, либо замыслил совершить проступок и заранее побеспокоился о том, чтобы успокоить свою совесть.

Де Вулф, несмотря на личное участие в крестовом походе, относился к Церкви без особого восторга, но, конечно, не настолько враждебно, как его друг, помощник и оруженосец Гвин. Джон, как и все остальные люди того времени, за исключением нескольких сумасшедших еретиков, искренне верил в Бога. Однако относился к этому как к воздуху, которым дышал, но особо не задумывался, откуда он брался, на самом деле его волновали чисто житейские вопросы, вроде еды, выпивки и занятие любовью. Но у него не возникало никакого желания вникать в тонкости христианских догматов или сложных ритуалов церковных служб, которые он считал бессмысленным лицедейством. Он подозревал, что после смерти не будет ни рая, ни ада, и всего того, о чём с младенчества ему твердили в семье и священники провозглашали в церкви. Джона нисколько не волновало, что с ним станется, после того, как он испустит дух. Прогулка же с Матильдой вниз по улице к её любимой церкви было не актом веры или поклонения, а долгом, который коронер стоически нёс, стараясь не показать, насколько это ему чуждо. Перспектива в течении часа стоять в зале на сквозняке, в то время как жирный приходской священник елейным голосом что-то бубнил на непонятной латыни, только желание наладить отношения в семье заставляли де Вулфа идти на такие жертвы.

У центрального перекрёстка Матильда властно взяла Джона под руку и последние сто метров до начала Передней улицы к церкви Святого Олафа, непонятно почему названной в честь первого христианского короля Норвегии, они прошли как образцовые супруги и прихожане. Она одела один из своих лучших нарядов – платье из зелёной парчи, подпоясанное плетёным шёлковым шнуром вокруг места, где полагается быть талии, которое закрывало коренастую фигуру от шеи до щиколоток. Коричневый шерстяной плащ укрывал от холодного апрельского ветерка, из-под капюшона которого виднелся льняной апостольник, скрывающий волосы. Белый шелковый горжет обрамлял её лицо и опускался на грудь.

Чтобы заработать ещё один плюс в глазах жены, Джон одел свой лучший серый наряд. Его широкий чёрный плащ из отличной шерсти украшала серебряная застёжка. Длинные волосы коронера покрывала серая льняная шапочка, поверх которой он одел шляпу паломника с широкими полями.

На подходе к входу в маленькую церковь, Матильда лукаво улыбалась другим прихожанам, что стояли у двери, милостиво кивая некоторым и сжимая руку мужа, чтобы подчеркнуть свою причастность к важному представителю местной власти. По мере того, как знакомые здоровались с ней, де Вулф неохотно кивал им в ответ и производил своё обычное горловое урчание, означавшее приветствие.

В течение следующего часа он стоял в ожидании окончания службы, переминаясь с ноги на ногу на холодных плитах храма Святого Олафа со шляпой в руке и регулярно получая от Матильды жесткий толчок локтем, всякий раз, когда его нетерпение становилось слишком очевидным.

Наконец, с облегчением он присоединился к очереди из нескольких десятков прихожан к алтарю, чтобы получить святое причастие. Тучный священник, которого Матильда почитала, казалось, почти так же, как самого папу, закончил службу длинной тирадой на никому непонятной латыни и, вот, Джон уже бежал к счастью, на холодный ветер, что дул от реки.

За дверью многие из прихожан не спешили расходиться и на просохшей улице делились сплетнями, что, как подозревал де Вулф, давало им возможность показать свои и увидеть чужие выходные наряды. Некоторые из мужчин были одеты более ярко, чем их жёны и дочери, в безвкусные красно-зелёные туники, сюрко и штаны. Некоторые, по примеру шерифа, носили причудливую обувь с заострёнными носами, которые привязывали к лодыжкам. Де Вулф, выглядевший чёрной вороной среди ярких попугаев, угрюмо стоял, пока Матильда болтала с женщинами. Большинство из них он видел во время предыдущих посещений церкви, но одну грузную женщину среднего возраста Джон ещё не встречал. Он обратил на неё внимание из-за перекошенного рта, который она постоянного старалась прикрыть платком. Казалась, что ей не стоило тут задерживаться, но, как видно, женщина не могла совладать с желанием поболтать с Матильдой, и Джон, сгорбившись, нетерпеливо ждал, когда жена наговорится.

В конце концов, группа рассеялась и, спеша перекусить, он зашагал к дому большими шагами, так что Матильда была вынуждена почти бежать за ним.

– Почему ты не говоришь с этими людьми, Джон? – Задыхаясь, раздражённо спросила она. – Многие из них имеют влияние в гильдиях и дружат с канониками. Ты не помогаешь мне войти в общество влиятельных людей графства.

. – Да будь оно проклято, это общество графства! – Прорычал он. - Я достаточно насмотрелся на него в судах и в их поместьях.

Коронер понял, что жена желает восстановить свою репутацию в обществе Эксетера после неприятностей, связанных с тем, что брат-шериф впал в немилость и сам Джон опозорил её своими любовными похождениями. Теперь она в очередной раз своим нытьём будет добиваться, чтобы Джон играл роль придворного. Он задумался, связана ли его тяга к другим женщинам с занудством и постоянной раздражённостью жены.

Пройдя ещё нескольких ярдов, Матильда снова заговорила.

– Этого нового аптекаря следует заковать в колодки!

Бернард Найт - «Смерть Рудокопа» - Глава 5

Bernard Knight
The Tinner's Corpse

Глава 5

В которой коронер Джон едет на Большой суд рудокопов

На следующий вечер уставшее трио коронера приближалось к Дартмиту, что почти в центре Дартмура. В этом месте, где встречались две верхние ветви Дарта, образуя полноводную реку, которая извиваясь текла к морю в двадцати милях отсюда, располагались пара ферм и несколько стоящих в отдалении хижин пастухов. Пробив своё русло сквозь скалы, река образовала по берегам фантастические формы.

Продвигаясь в долину от Яртора вниз к старому скрипучему мосту, в конце длинного, извилистого пути, в восьми милях от Эшбертона, команда де Вулфа присматривала место для ночлега. Джон осадил коня рядом с мостом.

– Остановимся по этой или другой стороне, Гвин?

На этом берегу виднелся длинный дом под соломенной крышей и два амбара позади него. С другой стороны Дарта он смог разглядеть большой фахверковый дом с глинобитными стенами, но только один сарай и несколько ветхих строений рядом.

Корнуоллец подъехал ближе.

– Из-за всех этих проклятых рудокопов, что соберутся тут утром, нам, вероятно, не удастся получить место в доме у огня, так что лучше сразу попробуем переночевать на куче сена в амбаре.

Действительно, в тот день на дорогах в болотистой местности наблюдалось оживление: группы людей, направлявшихся в сторону Крокен Тора, растянулись почти на четыре мили. Без сомнения, какому-то количеству людей не удастся устроится на ночлег в доме или хлеву.

Они подстегнули лошадей и направились к ферме. Томас на своём пони безуспешно пытался не отстать. Гвин собирался спешиться и постучать в хлипкую дверь, когда она открылась, и вышел мужчина, одетый в мешковатую рубаху, подпоясанную широким поясом.

– Направляйтесь в меньший сарай. Другой уже забит. – Он неопределенно указал в сторону построек и вернулся в дом, где мычание скота и хрюканье свиней соревновались с криками ребёнка.

Когда дверь захлопнулась, де Вулф язвительно усмехнулся.

– Бедняга каждый раз, когда рудокопы проводят свой сбор, имеет приток постояльцев.

Рядом с меньшим сараем из плетённых стен под круглой соломенной крышей, они увидели шесть привязанных лошадей. Неподалёку, в кольце камней, горел небольшой огонь, возле которого суетились трое мужчин, жаривших парочку зайцев на вертеле. За высокими дверями, способными пропустить нагруженную телегу, было достаточно много свободного места, так как к апрелю из зимних запасов сена осталось совсем немного.

Внутри сидели или лежали восемь человек, которые охотно разговорились с Джоном и Гвином. Эта компания напомнила де Вулфу воинов в дни, когда те после марша или сражения обменивались за едой и выпивкой своими впечатлениями, рассказывали красивые истории или сплетни. Сидевший отдельно Томас угрюмо молчал, всё ещё пытаясь набраться смелости, чтобы поговорить с хозяином на предмет восстановления сана. Но вскоре он решил, что сегодня для этого не самое подходящее время. Коронер и его оруженосец, развалившись на сене, ели хлеб с сыром и мясом и пили кислый сидр и тёплый эль из кожаных бутылей и глиняной кружки, которую передавали из рук в руки.

Впервые за этот день Джон де Вулф смог расслабиться. Хотя, когда представилась возможность, он с энтузиазмом приударял за женщинами, но также любил посидеть в компании людей, таких, как эти. Это были простые, крепкие ребята, которые говорили, что думали, без разных околичностей, как это принято у многих дворян и купцов. Эти рудокопы походили на солдат, с которыми он провел так много лет.

Собравшаяся кампания также нравилась Гвину, ветерану многих военных походов. Когда в сарае сгустилась темнота, мужчины сели плотнее и продолжили рассказы, некоторые - совсем сказочные об отважных приключениях от наводнений, аварий на горных выработках и стычек на высоком торфянике со скрывающимися там преступниками, до сражений при Акре или ирландском Уэксфорде. В конце концов, осталось единственное освещение от огня, который по-прежнему горел за дверями. Из страха пожара никому не позволялось разжигать огонь в амбаре, в котором хранилось сено и солома. К тому времени разговор зашёл о Большом суде на Крокен Торе утром.

– Как часто проводится такой сбор? - Поинтересовался Гвин, вытирая кислый сидр с усов.

– Всякий раз, когда требуется уладить серьёзный спор, но, конечно, не меньше, чем два раза год, – отозвался мужчина из Тавистока. – Завтра предстоит решить несколько серьезных вопросов, до этого мы провели несколько встреч прошлой зимой.

– Что предстоит решить завтра? - Спросил коронер.

– Назначить Лорда-хранителя, – ответил другой рудокоп. – Мы хотим, чтобы им был кто-то из нас, а не навязанный нам шериф. Особенно, тот, что у нас сейчас.

Бернард Найт - «Смерть Рудокопа» («Коронер Джон -5» ) Глава 4

Bernard Knight 
The Tinner's Corpse

Глава 4

В которой у коронера Джона появляется проблема

К полудню команда коронера переправлялась вброд через Экс неподалёку от западных ворот Эксетера. Каменный мост слева от них ещё не достроили, а старый деревянный пешеходный мост справа шатался и потому приходилось пускать лошадей в мутную воду.

Джон де Вулф и Гвин из Полруана ехали бок о бок. Когда они поднялись на берег перед городом, коронер нарушил долгое молчание.

– Что случилось сегодня с Томасом? Он выглядит так, будто направляется к месту собственной казни, а не на обед.

Гвин оглянуться назад на маленького клерка, что сиротливо ехал на старом пони.

– Утренняя прогулка с этим священником плохо повлияла на него, – проворчал корнуоллец, когда они подъехали к городским воротам.

– Плохо, о чём это ты? – Спросил Джон, в достоинства которого чувствительность явно не входила.

– Томас переживает, что не может быть церковником. Он мучится от того, что считает единственно правильным занятием служить богу. – Хотя с чего это его одолевает такое странное желание тратить свою жизнь на ерунду, выходит за пределы моего понимания. – За все годы, что Джон провёл в компании своего помощника и оруженосца, он так и не смог выяснить, почему Гвин питает такую антипатию к церкви.

– Он должен благодарить бога, что всё ещё жив, после того дела с изнасилованием в Винчестере – произнёс де Вулф без тени сочувствия. – Если бы тем делом занимался шериф, а не коллегия прокторов собора, его бы точно повесили.

– Как-то он сказал мне, что хотел бы быть повешенным, – ответил Гвин. – Я полагаю, жизнь в доме каноника у собора продолжает напоминать ему о том, что он потерял.

– Ну, чего тогда не перерезал себе горло, а? Жалкий зануда, но слишком нужен мне, как писарь. И это ещё напоминает мне… – добавил он неопределённо.

Гвин вопросительно посмотрел на своего хозяина.

– Напоминает о чём?

– Секретарь коронера. Я должен встретится с этим проклятым дураком Теобальдом Фитц-Иво в Ружмоне во второй половине дня. Шериф хочет, чтобы завтра суд графства назначил его коронером, да поможет нам Бог! - С этими словами, коронер угрюмо, совсем как Томас, замолчал.

Бернард Найт - «Смерть Рудокопа» («Коронер Джон -5» ) Глава 3

Bernard Knight 
The Tinner's Corpse

ГЛАВА 3

В которой коронер Джон председательствует на дознании у церкви

В то время, как обезглавленный труп на импровизированных носилках из веток несли вниз с окраины болота, Уолтер Кнапман ужинал у себя дома в Чагфорде. Он жил в самом большом жилом доме городка, уступавшем по величине лишь господскому дому Хью Чагфорского, местного лорда из семейства Уиббери, располагавшемуся недалеко от города.

Резиденцией Кнапмана был совершенно новый дом, построенный из красного песчаника, привезенного с далёкого юга, а не из серого камня, что использовался в большинстве других строений. Стоял он на главной улице городка, рядом с садом, на середине дороги, ведущей к церкви. Вместо одного зала, который обычно занимал большую часть дома, в нём было две комнаты, по обе стороны от передней двери. Деревянная лестница вела в большую комнату под соломенной крышей, где располагалась спальня и мансарда, которая имела окно, с – чудо из чудес – шестью оконными стёклами. Это было чуть ли не единственное в городах Девона окно со стёклами: даже окна собора Эксетера не имели стёкол. Недавно Уолтер привёз их из Германии, где продавал большую часть своего олова. Хотя он утверждал, что не пожалел денег, чтобы мансарда его новой жены стала более комфортной, все в Чагфорде считали, что это было сделано, чтобы подчеркнуть его собственную значимость и достаток. Без сомнения, Кнапман потакал Джоан, красивой женщине, на пятнадцать лет моложе его, которая стала его второй женой, после смерти своего мужа, умершего от лихорадки кожевника из Эшбертона, но поверить в то, что он выложил круглую сумму только ради неё, местные обыватели не могли.

Сейчас они сидели бок о бок за квадратным дубовым столом, с матерью Джоан - Люси Таннер, сидевшей напротив рядом с приходским священником Полом Смитсоном, которого пригласили на ужин. Люси также была вдовой и жила с ними – это была часть цены, которую Уолтер неохотно заплатил, чтобы уговорить Джоан выйти за него замуж пять месяцев тому назад.

Естественно, центральное место в разговоре за ужином заняло обсуждение смерти Генриха Таннафорда. Говорили, в основном, сам Кнапман и священник, хотя его тёща не пропускала ни единого слова. Люси была, вероятно, самым любопытным человеком в Девоне, возможно, за исключением лишь секретаря коронера, Томаса.

Бернард Найт - «Смерть Рудокопа» Глава 2

Bernard Knight
The Tinner's Corpse

ГЛАВА ВТОРАЯ

В которой коронер Джон едет в Чагфорд

Поездка из Эксетера к болотам, которые замаячили вдали, как только они отъехали от Западных ворот, оказалась приятной. Дорога уже просохла, а тёплый, весенний воздух радовал. Четверо всадников, направляясь рысью на запад от города любовались распустившими листья деревьями и зазеленевшей после зимы травой. Де Вулф, сидя как большой чёрный ворон на спине Одина – его огромного боевого коня серой масти с волосатыми ногами, ехал впереди. Гвин, одетый в свой обычный жакет из вываренной кожи и широкие суконные заправленные в сапоги, штаны, ехал на крепкой гнедой кобыле рядом с чалым мерином судебного пристава, а Томас де Пейн, сидя в женском седле своего пони, трусил сзади.

Дорога вилась через глубокие лесистые долины, типичные для этой части Девона, от одной деревни к следующей, где полосы полей вгрызались в общую землю возле леса. Хотя до Чагфорда было всего лишь около пятнадцати миль, на вершине крутого склона долины Тена Джон решил сделать остановку.

- Пусть лошади попасутся у края дороги в течение десяти минут, - приказал он, соскользнув со спины, Одина и зашёл в заросли молодых буков.

Пока животные жевали молодую траву, вечно голодный Гвин достал из притороченного к седлу мешка половину буханки хлеба и кожаный бутыль сидра.

Путники уселись в ряд на поваленный ствол дерева, и, разделив хлеб, пустили бутыль по кругу. Джон решил воспользоваться возможностью получить больше информации о месте их путешествия.

- Я уже много лет не бывал в Чагфорде, пристав. Я полагаю, это спокойное место?

Джастин Грин кивнул.

- Особых проблем у нас не было. Так, только по мелочи, имеется несколько пьяниц, бывают драки, но ничего серьезного. Чагфорд является одним из трёх городов, живущих за счёт оловянных рудников, и законники, что представляют нас на Большом суде, достаточно строги в соблюдении закона оловянных рудников.

Гвин покачал густой шевелюрой в знак согласия.

- То же самое было в Корнуолле. Рудокопы придерживаются всех, даже самых маленьких своих правил. Я это знаю, - мой отец работал на оловянном руднике, прежде чем занялся ловлей рыбы в Полруане.

Это заинтриговало Томаса, который был неимоверно любознателен. Хотя он был сведущ во всем, что касалось Церкви, политики или истории, но мало что знал о жизни добыче олова на Западе.

- Ты говоришь, что у них даже есть свои собственные законы? – Спросил он.

Староста снисходительно посмотрел на него.

- Конечно, у них есть законы, есть даже собственные тюрьмы, новая имеется Лидфорде. У них также есть свой собственный парламент, большое собрание, которое собирается на высоком торфянике, в Крокен Торе. На этой неделе, кстати, там будет собрание.

Гвин ткнул Томаса своим массивным локтем, чуть не сбив того с бревна.

- У нас же, в Корнуолле, тоже есть парламент, невежда, но наш собирается в Труро – хотя в старые времена рудокопы от Девона и Корнуолла собирались вместе на Хингстон Даун.

- Но, они же также должны подчиняться законам земли, как и все остальные? – Настаивал Томас.

- Законы оловянных рудников охватывают всё, за исключением преступлений против жизни, здоровья и ущерба имуществу, - произнёс де Вулф. – Во всём, что касается насилия, закон Короля имеет первостепенное значение. И рудокопы не имеют иммунитета от коронера, так что не надейся избежать работы над свитками.

После минутного молчания, когда они доедали хлеб, снова вырвалось наружу любопытство Томаса.

- Так что же это за Великий суд, о котором вы говорите, пристав?

- Несколько раз в год представители рабочих оловянных рудников собираются на Крокен Тор, в середине Дартмура, чтобы обсудить всякие дела, касающиеся их торговли. Для этого округ разделен на три района: Ашбертон, Тависток и Чагфорд, так как в этих городах добытое олово исследуется и клеймится заверенной печатью налога. Каждый район посылает двадцать четыре законника в Великой суд, где рассматриваются все производственные вопросы и разбираются споры и претензии. Кроме того, они имеют дело с преступниками – тюрьма в Лидфорде никогда не пустует.

Бернард Найт - «Смерть Рудокопа» Глава 2

Bernard Knight
The Tinner's Corpse

ГЛАВА ВТОРАЯ

В которой коронер Джон едет в Чагфорд

Поездка из Эксетера к болотам, которые замаячили вдали, как только они отъехали от Западных ворот, оказалась приятной. Дорога уже просохла, а тёплый, весенний воздух радовал. Четверо всадников, направляясь рысью на запад от города любовались распустившими листья деревьями и зазеленевшей после зимы травой. Де Вулф, сидя как большой чёрный ворон на спине Одина – его огромного боевого коня серой масти с волосатыми ногами, ехал впереди. Гвин, одетый в свой обычный жакет из вываренной кожи и широкие суконные заправленные в сапоги, штаны, ехал на крепкой гнедой кобыле рядом с чалым мерином судебного пристава, а Томас де Пейн, сидя в женском седле своего пони, трусил сзади.

Дорога вилась через глубокие лесистые долины, типичные для этой части Девона, от одной деревни к следующей, где полосы полей вгрызались в общую землю возле леса. Хотя до Чагфорда было всего лишь около пятнадцати миль, на вершине крутого склона долины Тена Джон решил сделать остановку.

- Пусть лошади попасутся у края дороги в течение десяти минут, - приказал он, соскользнув со спины, Одина и зашёл в заросли молодых буков.

Пока животные жевали молодую траву, вечно голодный Гвин достал из притороченного к седлу мешка половину буханки хлеба и кожаный бутыль сидра.

Путники уселись в ряд на поваленный ствол дерева, и, разделив хлеб, пустили бутыль по кругу. Джон решил воспользоваться возможностью получить больше информации о месте их путешествия.

- Я уже много лет не бывал в Чагфорде, пристав. Я полагаю, это спокойное место?

Джастин Грин кивнул.

- Особых проблем у нас не было. Так, только по мелочи, имеется несколько пьяниц, бывают драки, но ничего серьезного. Чагфорд является одним из трёх городов, живущих за счёт оловянных рудников, и законники, что представляют нас на Большом суде, достаточно строги в соблюдении закона оловянных рудников.

Гвин покачал густой шевелюрой в знак согласия.

- То же самое было в Корнуолле. Рудокопы придерживаются всех, даже самых маленьких своих правил. Я это знаю, - мой отец работал на оловянном руднике, прежде чем занялся ловлей рыбы в Полруане.

Это заинтриговало Томаса, который был неимоверно любознателен. Хотя он был сведущ во всем, что касалось Церкви, политики или истории, но мало что знал о жизни добыче олова на Западе.

- Ты говоришь, что у них даже есть свои собственные законы? – Спросил он.

Староста снисходительно посмотрел на него.

- Конечно, у них есть законы, есть даже собственные тюрьмы, новая имеется Лидфорде. У них также есть свой собственный парламент, большое собрание, которое собирается на высоком торфянике, в Крокен Торе. На этой неделе, кстати, там будет собрание.

Гвин ткнул Томаса своим массивным локтем, чуть не сбив того с бревна.

- У нас же, в Корнуолле, тоже есть парламент, невежда, но наш собирается в Труро – хотя в старые времена рудокопы от Девона и Корнуолла собирались вместе на Хингстон Даун.

- Но, они же также должны подчиняться законам земли, как и все остальные? – Настаивал Томас.

- Законы оловянных рудников охватывают всё, за исключением преступлений против жизни, здоровья и ущерба имуществу, - произнёс де Вулф. – Во всём, что касается насилия, закон Короля имеет первостепенное значение. И рудокопы не имеют иммунитета от коронера, так что не надейся избежать работы над свитками.

После минутного молчания, когда они доедали хлеб, снова вырвалось наружу любопытство Томаса.

- Так что же это за Великий суд, о котором вы говорите, пристав?

- Несколько раз в год представители рабочих оловянных рудников собираются на Крокен Тор, в середине Дартмура, чтобы обсудить всякие дела, касающиеся их торговли. Для этого округ разделен на три района: Ашбертон, Тависток и Чагфорд, так как в этих городах добытое олово исследуется и клеймится заверенной печатью налога. Каждый район посылает двадцать четыре законника в Великой суд, где рассматриваются все производственные вопросы и разбираются споры и претензии. Кроме того, они имеют дело с преступниками – тюрьма в Лидфорде никогда не пустует.

Бернард Найт - «Смерть Рудокопа» Глава 1

Бернард Найт
Смерть рудокопа

ГЛАВА ПЕРВАЯ

В которой коронера Джона увещевает его жена.

Последнее, что сегодня было нужно сэру Джону де Вулфу так это очередной спор с женой. Он вернулся в свой дом в переулке Мартина около десятого часа, оставив своего здорового жеребца - Одина в конюшне кузнеца, живущего в доме напротив, перешёл узкую улочку и нагнул чёрную голову, чтобы пройти в переднюю дверь. Когда де Вулф сел на скамью в сенях, чтобы снять свои пыльные сапоги для верховой езды, из зала слева от него раздался скрипучий голос.

- Джон! Это ты, Джон?

Подавив желание ответить, что это пришёл Архангел Гавриил, чтобы забрать её на небо, де Вулф крикнул в ответ, что это действительно он, и что он настолько голоден, что готов съесть небольшую лошадь вместе с копытами. Прежде чем он успел собраться с духом, чтобы войти в зал и встретиться с Матильдой, в отрытую дверь, ведущую во двор, в сени забежал, прыгая от восторга, большой охотничий пёс, и нежно положил свою слюнявую пасть на колени коронера. Когда Джон ласково гладил старые уши Брута, появилась служанка Мэри и, бросив осторожный взгляд на внутреннюю дверь в зал, быстро приблизила свои сухие губы к его щеке.

- Сегодня она в каком-то непонятном настроении, сэр коронер, – прошептала она.

Мэри была красивая, черноволосая женщина лет двадцати пяти, Джон почувствовал, что он, вероятно, не смог бы жить без нее: Мэри готовила ему пищу и стирала ему одежду, в то время как его жену, казалось, нисколько не интересовали такие вещи. Большую часть своего времени Матильда проводила в церкви.

- Матильда всегда в непонятном настроении, - проворчал он, когда служанка подала ему мягкую домашнюю обувь.

- Сегодня утром здесь был её брат, - пробормотала она. – Кажется, что они что-то задумали, но я не слышал, о чём они говорили.

Мэри перекинула через руку плащ коронера из серых волчих шкур и направилась обратно во двор.

- Я выбью из него пыль. Что вам сделать поесть?

Коронер покачал головой.

- Просто кувшин эля. Я перекусил в Кредитоне вскоре после рассвета.

За день до этого он ездил в Ракенфорд, деревню в верхнем Эксмуре, где должен был провести дознание по факту смерти молодого крестьянина, раздавленного рухнувшей стеной. Это заняло слишком много времени, он не успевал вернуться в Эксетер до закрытия на комендантский час городских ворот и ему пришлось провести ночь в зале усадьбы около Кредитона.

Когда Мэри уже выходила в дверь, она обернулась и сказала:

- Из того, что я слышала, она снова жаловалась, что вы часто отлучаетесь из дома.

Де Вулф застонал и с усилием поднялся на ноги. Матильда, как вцепившаяся в кость собака, постоянно грызла его за частые отлучки, хотя в сентябре прошлого года именно она настаивала, чтобы он принял должность королевского коронера в графстве Девон. И вот он поднял тяжёлую железную защёлку на двери во внутренние покои и прошёл в зал. Его высокий, узкий дом, располагался в переулке Мартина, названого по церкви святого Мартина, который вёл от главной улицы Эксетера на территорию собора. Напротив, рядом со своей кузницей, жил кузнец, в конюшне которого де Вулф держал своего коня, а недалеко, на углу Главной улицы, был трактир.

Мрачный зал, в который он зашёл, занимал большую часть дома. Два окна со ставнями и промасленными льняными полотнами, пропускавшими внутрь дома немного света, выходили на улицу. Дом был построен из дерева, лишь торцевая стена была каменной. Её построил несколько лет назад де Вулф, чтобы можно было установить большой очаг с новомодной конической дымовой трубой, выводящей дым наружу. До того удушающий дым от очага в расположенной посредине зала яме выходил через карниз и многочисленные щели. Остальные стены были увешаны закопчёнными мрачными гобеленами, прикрывающими грубые брёвна, здесь же на железных крюках висели кольчуга Джона, его круглый железный шлем и его потрёпанной щит с чёрной эмблемой головы рычащего волка на белом фоне.

Де Вулф закрыл за собой дверь и неохотно прошёл мимо тяжёлого дубового стола, стоявшего в окружении скамеек, к огню. Его ноги ступали по холодным каменным плитам, установленным по требованию его жены, которая считала, что обычный земляной пол подходит только для крестьян. Брут крадучись следовал за ним и теперь лёг у очага, повернувшись мордой к куче горящих дров. Его нос оказался почти у ног хозяина, который встал напротив камина.

- Снова всю ночь, сэр! Интересно, что за проститутка удостоилась вашей благосклонности в этот раз? - Голос Матильды был живой, почти суровый, тонкие губы на её квадратном лице скривились. Она поднялась, её маленькие глаза, под которыми отвисали тёмные мешки, хмуро смотрели на него сверху вниз. Её редкие светлые волосы были закручены горячими щипцами, которыми ловко орудовала французская горничная Люсиль, в плотные локоны, поверх которых она носила модный головной убор. На её коренастой фигуре сидело длинное платье из синей шерсти, поверх которого она носила сюрко того же цвета с воротником из кроличьего меха, необходимости в котором в начале апреля не было.

Её муж проигнорировал насмешку, пока не уселся на кресло с высокой спинкой, стоявшее на противоположной стороне очага.

- Как это часто бывает, Матильда, я провёл ночь, завёрнутый в плащ, на полу зала де Уоррена в Кредитоне. А из товарищей по сну, там у меня были Гвин, Томас и полдюжины слуг де Уоррена. По крайней мере, там был хороший огонь и приличная жратва перед отъездом.

Не отвлекаясь на его взвешенный ответ, Матильда продолжил свою атаку.

- Джон, на этой неделе ты ночевал в этом доме и моей постели только три ночи. А в прошлом месяце, в течение нескольких дней подряд вы кутили на севере графства, утверждая, что преследовали пиратов.

- Твой собственный брат был тогда со мной, с двадцатью своими солдатами, поэтому у меня было мало шансов заняться кутежами.

Она снова не обратила внимания на его аргументы и продолжила изливать на него своё недовольство.

- Лучше бы я осталась девой, чем вышла за тебя замуж. Я почти не видела тебя в течение первых тринадцати лет замужества.