ХОЛМ КОСТЕЙ АКТ ПЯТЫЙ

 

АКТ ПЯТЫЙ

Смертельные раскопки
Сняв верхние слои повязок, покрывавших тело, Джо Малинферно аккуратно срезал нижний слой савана с туловища трупа. Он напоминал мешок, сложенный вдвое и сшитый с двух сторон. Нижний край был украшен бахромой. Под саваном он обнаружил маленькие украшения с изображениями древних богов. Он отложил их на полированный дубовый стол, который использовал в качестве импровизированной погребальной плиты. На мгновение он приподнялся, размять поясницу, что затекла из-за согнутой позы. Он услышал, как где-то неподалеку звонят церковные часы, и предположил, что работает над телом уже почти час. Ему нужно поторопиться. Вытерев капельки пота со лба тыльной стороной ладони, он продолжил процесс исследования.
Следующим шагом было показать лицо трупа. Губы были оттянуты в гримасе ужаса. Казалось, что мужчина умер насильственной смертью, но Малинферно пока не знал, так ли это. Более того, он ещё даже не определил личность человека, лежащего под его твёрдыми руками. Он продолжал осмотр в абсолютном молчании, отмечая, что волосы на голове, брови и борода были сбриты. Кожа была бледно-серого цвета, и на ощупь казалась жирной. На кожу был нанесён слой чего-то ароматного, с запахом корицы. Черты лица были сморщенными, глаза всё ещё находились в глазницах. Он посмотрел на руки, скрещённые на груди. Их ухоженные ногти отражали привилегированный образ жизни этого человека. Чего он не знал и пытался выяснить, так это причину его смерти.
Впервые Малинферно нарушил молчание, повисшее, словно саван, над собравшейся толпой.
- Я предполагаю, что этому телу…
Собравшиеся, ожидая выводов профессора, затаили дыхание в ожидании его мнения. Малинферно их не разочаровал.
…три тысячи лет.
Из толпы раздался вздох, за которым последовал шум, когда руки в перчатках изящно хлопнули в ладоши, выражая восхищение его мастерством и щедрым угощением хозяйки.

Розамунда, герцогиня Эйвонская, была вдовой с избытком денег и избытком свободного времени после смерти своего престарелого мужа, пятого герцога. Её холодный и гулкий родовой дом слишком долго внушал ей угнетающую скуку, от которой она отчаянно хотела избавиться. Её бездетная жизнь была скучной и пустой. Идея купить египетскую мумию внезапно пришла ей в голову за скучным завтраком.
Она читала «Батхэмптон Пакет», на которую был подписан её муж, и подписку на которую она по неосторожности не отменила после его смерти. На самом деле, она никогда раньше не читала эту тоненькую газету, поскольку муж имел обыкновение монополизировать её. Через неделю после его смерти ей довелось взять её во время завтрака, так как старый дворецкий герцога, в виду отсутствия других распоряжений, продолжал с почтением подавать её. Она собиралась сказать Горингу, чтобы он избавился от неё, но её внимание привлекла статья. Оказалось, что один из её соседей установил дробовики с растяжками, чтобы избавляться от нежелательных нарушителей на своей земле. Последовал судебный процесс по делу о смерти цыганки, и, как сообщалось в «Пакет», споры между адвокатами и судьёй сводились к вопросу о том, является ли в таких обстоятельствах человеческая жизнь такой же ценой, как жизнь заблудившейся собаки. Леди Розамунда чётко выразила свое мнение по этому поводу и с удовлетворением фыркнула, что редактор «Батхэмптон Пакет», похоже, с ней согласен. С тех пор она усердно читала эту газету.
Однажды довольно пасмурным и дождливым утром, рядом со статьей о скандальных делах принца-регента, она увидела заметку о графине Шрусбери и египетской мумии. Похоже, последней модой стало разворачивать эти чудовищные штуковины на светских вечеринках и предлагать соседям возможность понаблюдать за происходящим. Она инстинктивно поняла, что это идеальная возможность продемонстрировать своё новообретённое стремление стать центром социальной, если не сказать интеллектуальной, жизни в своём уголке графства. Она провела расследование и вскоре совершила необходимую покупку у человека из Британского музея, который был готов незаконно удовлетворить её потребности. А также найти человека, который мог бы осуществить разворачивание.

Профессор Джузеппе Малинферно был рад, когда к нему обратился его старый друг из Британского музея, Томас Элдер, с просьбой осмотреть мумию. Он одновременно стремился заполучить такой редкий предмет и опасался, что его ограниченные знания могут быть раскрыты. И сразу понял, что беспокоиться было не о чем. Раскрытие мумии должно было состояться не в присутствии экспертов-египтологов – которых было немного, но их число росло – а в каком-то отдалённом и экзотическом месте перед группой провинциальных светских львиц, изредка включавших в себя священника и пьющего члена парламента. Малинферно вскоре понял, что сможет молоть им любую чепуху, какую только пожелает. Так он и поступил, добавив тонкий элемент показухи.
Когда он вышел перед публикой, величественная фигура в белых одеждах, от присутствующей в шатре знати раздался вздох. Он казался неестественно высоким, его голова была увенчана жестокой, пристально смотрящей маской шакала с неестественно настороженными ушами. Это было само воплощение Анубиса — Бога мёртвых, проводника по подземному миру и слушателя молитв. Несколько женщин в ужасе отшатнулись и, боясь упасть в обморок, обмахивались веерами. Невыносимая жара в шатре и предвкушение буквально захватывали дух. Малинферно в образе Анубиса взмахнул руками в воздухе и воскликнул, вызвав новый трепет в толпе.
- О Великий, ставший Небом,
Ты силен, ты могущественен,
Ты наполняешь каждое место своей красотой,
Вся земля под тобой, ты владеешь ею!
Как ты обнимаешь землю и все сущее в свои объятия,
Так ты взял к себе эту великую даму,
Несокрушимую звезду внутри тебя!
Зрители были в восторге. Но под маской по лбу Малинферно стекали капельки пота, щипая глаза. Однако он не мог их вытереть и, моргнув, слегка покачал головой. Маска Анубиса зашаталась и опустилась на лоб под несколько неверным, довольно острым углом. Он снова призвал богов.
О Имсети, Хапи, Дуамутеф, Кебехсенуф,
Живущие маат,
Опирающиеся на свои посохи,
Оберегающие Верхний Египет,

О, лодочник безлодочных праведников,
Паромщик Поля Камыша!
Перевезите Анк-Ваджет к нам!
Это был сигнал для Долли, но ничего не произошло. Он выругался себе под нос и снова крикнул, на этот раз громче:

- Перевезите Анк-Ваджет к нам!
В последний момент, словно по волшебству, у головы мумии появилась фигура. Это была высокая, пышная фигура в рогатой маске Хатор. Полупрозрачная мантия почти не скрывала соблазнительных форм его таинственной спутницы, которую он назвал мадам Нефре. Под мантией она была скандально обнажена, и зрителям это очень понравилось.
- Не могла вас расслышать из-за этой дурацкой маски, — прошептала Долли Покет на ухо шакалу Малинферно, её нежный голос таял от жары. - А я под ней потею как свинья.
- Я же тебе говорил, Хатор — богиня-корова, а не свинья, отсюда и рога. А теперь давай продолжим этот балаган.
Разматывание перевязанной мумии шло хорошо, хотя и немного сухо. Малинферно изо всех сил старался вести себя как зазывала на ярмарке, при этом утоляя своё искреннее любопытство по поводу странных способов погребения, практиковавшихся древними египтянами. На самом деле, ему даже удалось, как это часто бывало, незаметно спрятать несколько погребальных сувениров в карман куртки, пока он выставлял на всеобщее обозрение загорелое лицо давно умершего египтянина. Он сделал это, конечно, не ради их ценности — хотя он не сомневался, что сможет продать их за приличную сумму на быстрорастущем рынке древностей, — а чтобы углубить своё понимание Древнего Египта.
Он надеялся покинуть этот скучный вечер, как только закончит свою часть работы, и заняться настоящей целью своего пребывания на холме. Но он знал, что его работодательница ожидает большего. Пока приглашенные ею люди с нетерпением склоняли головы над большим обеденным столом, на котором лежали пыльные и довольно неприятно пахнущие остатки ее инвестиций, она размышляла об успехе вечера. В целом всё прошло хорошо, хотя ей хотелось бы, чтобы приглашенный ею человек – этот итальянский профессор с непроизносимым именем – провёл мероприятие с чуть меньшей академической сдержанностью и чуть большей элегантностью. Его обнажённая ассистентка обещал многое, но разворачивание сопровождалось слишком большим количеством слов.

- Профессор Ма… Малапропос… — пронзительно закричала герцогиня, сжимая руку Малинферно словно в тисках. Она явно даже не помнила его имени, но была полна решимости извлечь максимум пользы из его знаменитой, хотя и фальшивой, эрудиции. - Вам нужно поговорить с моим дорогим другом, достопочтенным сэром Ральфом Сент-Джермансом, о пирамидах и тому подобном. Он член парламента от… э-э… - Она махнула рукой, указывая на какой-то отдалённый, прогнивший округ, который представлял этот почтенный член парламента. - Он ужасно увлечён этим египетским делом и приобретает всевозможные приспособления из… ну, из Египта, полагаю.
Она направила его к ужасно тучному и явно пьяному джентльмену, который опирался на край бывшей надгробной плиты Малинферно, чтобы удерживать равновесие. Мелкие предметы из мумии, которые были незаконным бонусом профессора, жгли карман Малинферно. Но ничего не оставалось, кроме как взять бутылку красного вина с подноса и запить ужин. Он поднял тост за благородного члена парламента и поинтересовался его коллекцией артефактов, надеясь, что тот не настолько знаток египтологии, чтобы разоблачить его как шарлатана. К счастью, именно в этот момент Сент-Джерманс отключился от избытка алкоголя, тяжело рухнул на стол и приземлился на пышную грудь Долли.
Всего неделю назад Малинферно неохотно поднял голову с этой самой груди и вздохнул.
- Мне нужно уехать из Лондона, Долли. А вдруг меня разоблачат? Меня повесят вместе с остальными.
Причина его опасений была связана с тем, что Малинферно сочувствовал бедственному положению простых людей, поскольку сам происходил из скромной семьи. После смерти старого короля Георга в январе того года – 1820 – роптания радикалов усилились, поскольку положение бедняков ухудшалось. Джо – он ненавидел своё настоящее имя Джузеппе – часто уходил в Мэрилебонское общество на чтения и наполнял свою голову радикальным идеализмом. Долли была более приземлённой и считала, что мало что можно сделать, кроме как заботиться только о себе. Они спорили об этом время от времени.

- Мы, способные позаботиться о себе, должны помогать бедным.
Заявление Джо поразило Долли, учитывая, что у них самих осталось всего несколько медных монет. А еда на столе в обшарпанной квартире Джо на Кричерч-лейн в Лондоне представляла собой не более чем жалкий пирог из субпродуктов, запитый пивом. Она распахнула объятия, чтобы обнять их скудный пир.
- Джо, мы и есть бедные, как обстоят дела. Мне придётся зарабатывать на улице, если мы хотим заплатить твоей хозяйке арендную плату даже за прошлый месяц.
Лицо Малинферно застыло в маске вызова. Он впервые встретил Долли Покет в публичном доме мадам де Тру на Петтикот-лейн. Он был поражён как её острым умом, так и её очевидной красотой. Вместо того, чтобы использовать эти достоинства по назначению, он провел ночь, обучая её всему, что знал об египтологии. Она впитала это как губка. Они совсем забыли, почему он заплатил хозяйке борделя золотыми монетами. А теперь, когда они стали хорошими друзьями, он не хотел, чтобы Долли возвращалась к своему прежнему ремеслу.
- Нет. Если случится худшее, ты можешь стать актрисой. Я знаю мистера Сондерса, управляющего Новым театром на Тоттенхэм-стрит. Он найдёт тебе работу.
Долли скривилась.

- Актрисой? Зачем мне это? У них такая же репутация, как у проституток, и они зарабатывают вдвое меньше.
- По крайней мере, это меньшее из двух зол. - Малинферно на мгновение заколебался. Он пытался как-то собраться с духом и сказать ей правду об аренде. Наконец, он решил, что лучше просто сказать это прямо. - И мы должны не один месяц, а за три.
Долли отодвинула свой шаткий стул от стола и, уперев руки в бока, приняла позу возмущения.

- Но я же отдала тебе деньги за прошлый месяц. Это были последние мои сбережения.
- Знаю. Но Артуру нужны были деньги, а я…
- Ты отдала всё Артуру Тислвуду?
К этому моменту Долли уже расхаживала взад-вперед по их крошечной комнате, отчего загремела потрескавшаяся посуда на столе. Малинферно приподнял стол и усмехнулся.
- Знаешь, из тебя получилась бы замечательная актриса. В Королевском театре ставят «Укрощение строптивой».
Долли зарычала и схватила со стола одну из тарелок. Она удержалась от того, чтобы бросить её в Джо, только когда он крикнул предупреждение:
- Осторожно, Долли, у нас осталось всего две тарелки. Если эта исчезнет, ​​нам придется делить трапезу, как двум собакам, дерущимся за одну миску.
Она удовлетворилась ещё одним рыком и резко откинулась на спинку стула. Тот зловеще заскрипел под ней. Она пренебрежительно махнула рукой в ​​сторону Малинферно.
- Иди и замышляй измену с Тислвудом. Это всё, на что ты способен, ты и расточительные гуляки.
- Спенсовские филантропы, — поправил её Малинферно. — Мы следуем идеям Томаса Спенса. В любом случае, мне нет смысла идти сегодня в дом собраний. Они собираются где-то в другом месте, но я не в курсе того, что происходит.
Долли презрительно фыркнула.

- Значит, ты для них не так уж и важен. Теперь у них есть твои деньги. Где они вообще собираются?
Малинферно вскинул голову, как будто его незнание тайной встречи его совсем не волновало.
- Где-то недалеко от Гросвенор-сквер. Кажется, он сказал, что на Като-стрит.

Позже, когда стало известно о кровавом заговоре, возглавляемом Тислвудом, Малинферно обрадовался, что его не включили в число подозреваемых. После ареста заговорщиков в ожесточенной схватке на сеновале на Като-стрит выяснилось, что филантропы из Спенса планировали убить всех министра кабинета на ужине, устроенном лордом Харроуби. Малинферно, бледный и потрясённый, несколько дней отказывался покидать свою квартиру на Кричерч-лейн. Он проводил время, осторожно выглядывая из пыльного окна на первом этаже, представляя, что каждый прохожий — это человек с Боу-стрит, пришедший арестовать его за измену. Долли насмехался над его опасениями, но Джо не успокаивался.
- Джордж Эдвардс оказался агентом-провокатором, действовавшим на правительство, и я однажды разговаривал с ним на встрече. Возможно, он меня запомнил.
- Джо, прошло уже несколько недель с тех пор, как арестовали остальных. Кто-нибудь упоминал твоё имя? – Нет.
Малинферно нервно потрогал свой влажный льняной воротник.

- Тем не менее, говорят, что Тислвуда и остальных повесят.
Он отшатнулся от окна, где стоял, и рухнул на неудобную кровать, которую делил с Долли. Она вздохнула и пошла в стейк-хаус за едой, как делала с тех пор, как был раскрыт заговор на Като-стрит.
Когда в апреле был вынесен приговор тем, кто отказался давать показания, Брант, Дэвидсон, Ингс, Тислвуд и Тидд — все известные Малинферно — были приговорены к повешению, четвертованию и расчленению. И хотя позже их приговоры были заменены на простое повешение, что и произошло в мае, Малинферно решил, что пора на время сбежать из Лондона. Он подумал, есть ли у его друга Бромхеда что-нибудь, что позволило бы ему отвлечься от накаленной атмосферы столицы.

Август Бромхед выглядел довольно странно. Он был очень низкого роста, меньше пяти футов, но голова у него была как у гораздо более крупного мужчины. Она венчала его крошечное тело, словно выпуклая голова головастика, и этот эффект подчеркивали непослушная копна седых волос и козлиная бородка, которую он носил. Но в интеллекте и знаниях в своей области он был настоящим гигантом. Бромхед был известным антикваром, и всё, чего он не знал о короле Артуре и обо всём, что касалось славной истории Британских островов, не стоило и знать.
Он повернулся на высоком стуле, на котором сидел за своим письменным столом, и пронзил взглядом своего друга Малинферно. Молодой человек ворвался в его кабинет, спрятанный высоко под карнизом ветхого дома Бромхеда в Бермондси, с таким видом, будто за ним гонится дьявол. Это его не удивило, поскольку Малинферно часто попадал в передряги. Однако его удивила искренняя просьба молодого человека о поручении, которое могло бы вывести его из Лондона. Он знал, что Малинферно одержим этой новой модой на всё египетское, запущенной старым Наппи Бонапартом. Почему всё это египетское должно волновать англичанина, Бромхед не мог понять. Но Малинферно был наполовину итальянцем, так что понять его мысли было невозможно. Он снова обратился к своему посетителю, стараясь использовать его настоящее имя, которое, как он знал, невероятно раздражало Джо Малинферно.
- Но сначала скажите мне, Джузеппе, зачем вы хотите мне помочь, если вы испытываете лишь презрение к моим исследованиям?
Бледнолицый Малинферно энергично отрицательно покачал головой, широко раскрыв глаза.
- Нет, нет, Август, старый друг. Я испытываю лишь уважение к вашим исследованиям английской истории. Разве я не помогал вам с исследованием останков короля Артура?

Бромхед фыркнул.

- В самом деле, ты это сделал, и чуть не потерял их из-за похитителей тел и анатомов. В будущем я не буду доверять тебе такие ценные вещи. Однако есть раскопки, которые я хочу провести, но сам контролировать не могу.
Малинферно застонал.

- Что, опять старые кости? Кости Артура помнится втянули меня в неприятности, а я сейчас стараюсь их избегать.
Бромхед прищурился, глядя на Малинферно поверх своих маленьких очков в золотой оправе; свет от огня окрасил его взгляд в красный цвет. Но молодой человек не стал рассказывать ничего о том, в какой ситуации он оказался. Бромхед загадочно улыбнулся.
- Нет, на этот раз это не кости. - Он сделал драматическую паузу. - Это сокровище.
Глаза Малинферно загорелись. Вот это уже лучше – ему нравилась идея раскопать сокровища.
- Где это сокровище?
- Минутку. Сначала взгляни на это. Это карта, составленная много лет назад Кристофером Хокинсом из Бата. Я нашел её вместе с текстом стихотворения, которое он написал об Артуре. Ужасное стихотворение, кстати.
Бромхед потянулся через стол и придвинул к Малинферно старый потрескавшийся пергамент. Взглянув на него, он увидел очертания чего-то похожего на остров с рядом крестов и стрелок, отмеченных на нём. Глаза Малинферно загорелись. Здесь были все признаки карты сокровищ. Он вопросительно посмотрел на Бромхеда.
- Где этот остров?
- Остров? Это холм Солсбери, недалеко от Бата.
Малинферно несколько дней мучился вопросом, как добраться до Бата, чтобы начать свои поиски сокровищ на близлежащем холме Солсбери. Не имея денег на поездку, он застрял в Лондоне, несмотря на предложение Августа. Затем случайная встреча с Томасом Элдером, когда он уныло бродил по Британскому музею, дала ему часть решения. В Бате ему поступил заказ на разворачивание египетской мумии — то, что он уже делал для модной элиты. И это дало ему возможность взять с собой и Долли. У них уже был хороший номер, чтобы произвести впечатление на своих богатых клиентов. Поездка в Бат была обеспечена, и опасности Лондона можно было оставить позади.

К сожалению, когда они добрались до Бата, он обнаружил, что его награда — их награда — оказалась скудной. Трёх гиней, выплаченных герцогиней, всё равно не хватило бы на финансирование проекта Бромхеда.
- Я не знаю, как мы доберёмся до места со всеми необходимыми инструментами. Герцогиня очень скупа на аванс.
Он звякнул золотыми монетами в кармане и посмотрел на Долли. Она была одета — «одета» было бы слишком мягким словом — в лёгкое муслиновое платье, которое ей предстояло надеть в роли Хатор. Оно почти не скрывало её очарования, что было очень важно. Она прогуливалась по Бату, прежде чем вернуться в крошечную мансардную комнату, которую делила с Малинферно на Чип-стрит. Он не мог не задаться вопросом, как этот опыт повлиял на щёголей, которые часто бывали на этом курорте. Он мог представить себе эффект света от пылающих торшеров, освещавших римские бани, когда они играли на её теле. Освещённая сзади, Долли выглядела бы совершенно голой. Она намеревалась создать именно такой эффект, ведь им нужен был доверчивый спонсор для предприятия, которое на самом деле и привело их в Бат. Видимо, несмотря на ночь разгула, денег больше не последовало.
Он снова взглянул на восхитительную фигуру Долли Покет и вздохнул. Но тут ему пришла в голову мысль, и он потянулся к кровати. С нетерпением он вытащил из глубокого кармана своего пальто две самые ценные вещи и положил их на покрытый сукном карточный стол, который они использовали одновременно как обеденный и прикроватный столик. Он украл обе вещи, когда убирал за Томасом Элдером в Британском музее. Они должны были чего-то стоить.
Жук-скарабей мерцал кроваво-красным в вечернем свете, проникающим сквозь пыльные оконные стёкла. Но, несмотря на красоту жука, взгляд Малинферно привлёк папирусный свиток. Осторожно он развернул его, молясь, чтобы он не раскололся на осколки. Ему повезло. Древний фрагмент раскрылся, открыв великолепное, многоцветное зрелище иероглифов. До сих пор ни одному учёному не удавалось расшифровать эти античные символы, но Малинферно был полон решимости сделать это сам. Он слышал о французе по имени Шампольон, который добился определённых успехов. Но тот был занят беспорядками во Франции, и о нём долгое время никто ничего не слышал. В Англии Томас Янг годами трудился, чтобы расшифровать лишь одно слово. Имя – Птолемей. Малинферно презирал его усилия и знал, какой золотой приз может оказаться в руках первого человека, разгадавшего тайну египетской письменности. Именно он станет этим человеком и сколотит состояние, читая лекции богатым. А те, в свою очередь, будут платить за его лекции гораздо больше, чем те несколько жалких гиней, которые он получил от герцогини.

Он благоговейно коснулся кончиками пальцев поверхности свитка, восхищаясь тонко выточенными изображениями. Но был ли каждый символ словом или буквой? В этом и заключалась проблема.
- Боже. Разве это не великолепно?
Малинферно вырвался из своих размышлений и оглянулся через плечо. Долли была уставшей, и её акцент снова начал сбиваться. Она заглядывала ему через плечо, и её пышная грудь, искусно приподнятая, выступала как раз на уровне его глаз. Это было прекрасное зрелище.
- О, да, Долли.
Усиленное обаяние Долли Покет часто превращало Джо Малинферно в похотливого сатира. Он облизнул губы, разглядывая фигуру Долли. Она едва доставала ему до плеча, но ведь он сам был выше шести футов ростом. А её светлые локоны были уложены по последней моде, с золотой повязкой, удерживающей на месте пышное перышко. Строгая полоса того же цвета обтягивала её тонкое муслиновое платье чуть ниже округлой груди, подчеркивая её форму. Платье соблазнительно ниспадало на её хорошо сложенные бедра, доходя до крошечных ножек в туфлях. Несмотря на несколько помятое платье и затуманенные, покрасневшие глаза, которые говорили о беспокойной ночи для Долли, весь эффект был полускрытой чувственности. Малинферно неохотно отвёл от неё взгляд, снова взглянув на папирус.
- Да. Это прекрасная вещь, не правда ли?
Долли презрительно фыркнула и зевнула, предоставив Малинферно хороший обзор своих миндалин.
- Нет. Не этот кусочек кричащей бумаги. Вот это. – Она наклонилась вперёд, небрежно прижавшись грудью к нему, и взяла маленького рубинового скарабея. — Можно мне его?

— Нет, нельзя. — Малинферно криво усмехнулся. — Хотя сегодня он идеально подходит к цвету твоих глаз.
Долли скривилась и язвительно зашипела на него. Но она всё же отошла к овальному зеркалу с позолотой, висящему над неосвещенным камином.

- Боже мой, я выгляжу ужасно, правда? – Она опустила одно затуманенное веко и посмотрела появившееся своё отражение. Она решила, что это не очень приятное зрелище, и отвернулась от неприятного отражения. - Только это не моя вина. Я не спала допоздна с лордом Байуотером… или это был лорд Байворт?
- А может, это был лорд Байрон? — предположил Малинферно, ничуть не довольный своим острым умом так поздно ночью. Мысль о том, что Долли развлекается с безумным, плохим поэтом, была восхитительной картиной.
- Да, именно он. Лорд Байрон.
Малинферно расхохотался.
- Думаю, нет, Долли. Дерзкий поэт с таким именем уже несколько лет за границей. Полагаю, сейчас он в Равенне, а не в Бате, и удачи ему.
Черты лица Долли покраснели, придав её бледным щекам более румяный оттенок.
- Этот мерзавец. Он представился лордом Байроном и даже набросал для меня стихотворение. Оно у меня в сумочке.
Она некоторое время порылась в своей маленькой сумочке, наконец, прекратив поиски, когда клочок бумаги так и не нашёлся.
- Чёрт возьми, я, должно быть, потеряла его. Ну, если это был не Байрон, тогда всё равно не стоило и бумаги, на которой было написано.
Она закашлялась и захлебнулась самым неженским образом, вытирая губы тыльной стороной ладони.
- Если подумать, вино, которое он мне дал, тоже было похоже на овечью мочу. Но суть истории в том, что кто бы он ни был, он сбежал, не заплатив, пока я спала. В результате я вернулась домой без денег, и в компании только тебя, милашка.

Она соблазнительно провела тонким пальцем по передней части расстегнутой, испачканной льняной рубашки Малинферно, произнося эти последние слова. Профессор остался равнодушен и остановил её руку, прежде чем она достигла той области, где его мозг перестал бы функционировать.
- Хорошая попытка, Долли. Но я заберу скарабея.
- Чёрт тебя возьми, Джо Малинферно.
Долли топнула своей красивой ногой в туфлях и бросила украденного рубинового скарабея в перевёрнутую ладонь Малинферно. Он сжал кулак над ним и подмигнул Долли.
- В любом случае, мне нужно продать его, иначе у нас с тобой не будет возможности добраться до Солсбери-Хилл после того, как мы развернём его для герцогини.
Долли Покет радостно воскликнула.

- Тогда мы всё-таки отправимся на поиски сокровищ?
Малинферно поморщился.

- Да, если я смогу продать скарабея.
Словно намеренно пытаясь его разозлить, Долли вдруг захохотала, как обезумевшая курица, и схватила Малинферно за талию. Она закружила его в безумном танце, от которого скрипели старые половицы.
- О, мы отлично проведём время, правда, Джо?
Её ликование внезапно заглушил самый ужасный шум, который Малинферно когда-либо слышал. Он напоминал звук, исходящий от человека, совершившего забег всей своей жизни, задыхающегося от каждого вдоха. Хотя это должен был быть гигант, потому что выдохи были оглушительным шипением и фырканьем, разрывающим воздух. Эти неистовые вздохи сопровождались настоящим гудением, как детали ткацкого станка или водяного насоса в затопленной шахте, с отголосками собачьего воя. Долли подняла оконную раму и высунула голову.

- О боже, это же сам дьявол прибыл, чтобы забрать нас.
Малинферно заглянул ей через плечо, ощущая мягкость её кожи и манящий аромат, который она источала. Он понял, что её возгласы были близки к истине. Медленно остановившись перед их жилищем, стояла блестящая чёрная четырехколёсная карета. Но пугало то, что к передней части кареты не были прикреплены лошади. Дым и пар клубились вокруг задней части кареты, придавая ей вид какого-то демонического средства передвижения. Вся эта конструкция вибрировала, как живое существо. На водительском сиденье сидела карликовая фигура в грязном зелёном пальто, лицо её было скрыто тяжёлой чёрной маской. Малинферно понял, что звук, похожий на вой собак, на самом деле был воем собак. Откуда бы ни приехала эта адская карета, её преследовала собравшаяся стая уличных собак, которые визжали и лаяли при её проезде, скаля зубы от страха и отвращения. Стая теперь стояла на безопасном расстоянии от дымящейся задней части кареты, рыча и кружа вокруг. Карлик поднялся со своего места, ловко спрыгнул на землю и бросил камень в собак. Они ускользнули, видимо, больше испугавшись маленького демона, чем его повозки. Затем он повернулся к жилищу Малинферно и поднялся по крутым ступеням к входной двери. Долли взвизгнула, смешав ужас и восторг.
- Чёрт возьми, Джо, ты что, заключил сделку с дьяволом? Потому что, кажется, он пришёл тебя забрать.
Оказалось, что в окутанной паром карете и её карликовом вознице не было ничего демонического. На самом деле, её появление предвещало ещё одну удачу для Малинферно. Когда Джо спустился к входной двери, чтобы впустить маленького человечка, он обнаружил, что за ним действительно приехала карета. Но её послал не Сатана. Владельцем новомодной паровой безлошадной кареты оказалась не кто иная, как скупая герцогиня Эйвонская. Карлик, которого звали Джон Смоллбоун, снял с лица кожаную маску с круглыми стеклянными иллюминаторами для каждого глаза, открыв совершенно ангельское выражение. Он объяснил, что его госпожа послала его за «профессором», так как место проведения церемонии было изменено. Малинферно был заинтригован, но скривился, позвякивая монетами в кармане.

- Я не уверен, что смогу позволить себе работать на вашу госпожу, Джон Смоллбоун.
Карлик расхохотался, его пухлое лицо покраснело от напряжения.
- Хозяйка бережно относится к деньгам, не так ли? — Он постучал по своему выдающемуся носу. - Но я думаю, вы обнаружите, что она стала щедрее из-за этих изменений обстоятельств.
- Что подразумевается новый заказ?
- Не могу сказать, но мне сказали, что вы должны прийти со своей подругой-актрисой…
Долли, который к этому моменту спустилась и встала позади Джо, слушая разговор, раздраженно вскрикнула.
- Осторожнее, придурок. Я не проститутка-актриса, а леди.
Карлик воздержался от добавления эпитета «ночная» к самоописанию Долли, ограничившись глубоким поклоном неискреннего раскаяния.
- Прошу прощения, леди. Я не хотел никого обидеть. - Он повернулся к Малинферно, чтобы продолжить объяснение. - Поскольку путь довольно долгий, я приехал на «Тревитике Флайере».- Он указал на это адское транспортное средство. - Он без проблем доставит вас и вашу египетскую мумию на обряды и торжества, которые герцогиня устроила для своих особых гостей.
Малинферно не был уверен, стоит ли отправляться в неизвестность. Но соблазн дополнительных средств был достаточен, чтобы заставить его согласиться на изменение планов. Он проводил Долли наверх, чтобы начать собирать их скудные вещи, прежде чем снова повернуться к Джону Смоллбоуну.
- Вы сказали, что нам предстоит путешествие. Где будут проходить эти торжества?
- Ах, разве я не сказал? Герцогиня планирует торжественный ритуал в древнем и таинственном месте примерно в трёх милях от Бата. Говорят, что там по ночам бродят призраки. – Его маленькое тело вздрогнуло. – Мне бы не хотелось быть там после наступления темноты. Это место называется Солсбери-Хилл.

Путешествие к Солсбери-Хилл затянулось дольше, чем ожидалось, поэтому прибытие Малинферно и Долли Покет произошло ближе к закату, чем предполагал Джон Смоллбоун, учитывая упомянутые им ассоциации с привидениями. Проблема заключалась в «Тревитик Флайере», который, как оказалось, не справлялся с подъемом от окраины Бата к нужному холму. Безлошадная карета весело пыхтела и кряхтела по Бату, привлекая внимание к своему безумному движению с каждым пройденным ярдом. Пальцы указывали на эту странную карету, которая катилась без лошадей, но с огромным бурлящим баллоном пара, прикрепленным к её задней части. А вид Смоллбоуна, снова надевшим свою адскую маску на лицо, был достаточен, чтобы в его сторону было брошено множество знаков против дьявола. Но по мере того, как местность начала меняться с ровной на пологий склон, карета катилась всё медленнее и медленнее. Научный ум Малинферно подсказывал, что это усиливающееся снижение тяги обратно пропорционально росту тревожных звуков, исходящих из котла позади них. Хрипы и вздохи, сопровождавшие их первоначальное движение вперёд, стали громче и резче. Двигатель задыхался, как трудящийся бегун, у которого сердце и лёгкие вот-вот лопнут. Долли в тревоге схватила Малинферно за руку.
- Боже мой, а что, если котёл взорвётся, Джо?
Малинферно натянул на лицо уверенную улыбку. Улыбку, которая была более оптимистичной, чем он чувствовал в душе.
- Доверься науке, Долли. Мистер Тревитик — великий инженер…
Однако, прежде чем он успел закончить свою речь, восхваляющую мастерство этого выдающегося корнуэльца, котёл издал громкий, отчаянный стон. Долли поднялась со своего места.
- Чёрт возьми, мистер Тревитик. Я выхожу, пока нас не сдуло ветром до небес!
Она выпрыгнула из салона на обочину дороги. Малинферно был очень рад, что облегчение груза, казалось, помогло работающему паровозу. «Летучий» снова начал набирать скорость. Он высунулся из окна, чтобы выразить своё чувство триумфа. Но его раздражало то, что Долли, даже стесненная длинными юбками, шла быстрее, чем паровоз мог двигать вагон. Она быстро продвигалась вперёд, и Малинферно было слишком неловко окликнуть её, чтобы подождала. Наконец, они достигли крутого холма, и не такой уж и крылатый «Летучий» сдался. С пронзительным шипением давление пара упало, и из аварийного клапана вырвался свист. Транспортное средство заглохло и Малинферно оставалось с покрасневшим лицом смотреть в окно. Долли села на удобный дорожный знак, раскинув ноги, и разразилась смехом.

Джону Смоллбоуну потребовался час, чтобы найти фермера, который смог бы привезти пару лошадей-тяжеловозов, используемых для вспашки, чтобы довезти «Флайер» до места назначения. Карета была невероятно тяжелой из-за двигателя Тревитика, застрявшего сзади, поэтому в конце концов пассажирам пришлось выйти и идти рядом со своим громоздким транспортным средством. Фактически, Малинферно был вынужден нести багаж и свой, и Долли. Таким образом, в лагерь герцогини на Солсбери прибыл вспотевший и багрово-красный профессор вместе со своей красиво вспотевшей спутницей и более традиционной каретой, запряженной лошадьми. Муслиновое платье Долли прилипло к её фигуре, и несколько мужчин из толпы, собравшейся по их прибытии, устремили взгляды на её едва прикрытую грудь. Слуги в бриджах до колен и белых напудренных париках суетились по территории, которая со своими палатками и всадниками напоминала грандиозную ярмарку наемных работников. Или, может быть, амфитеатр мистера Эстли, который обычно располагался неподалеку от Вестминстерского моста, потому что Долли услышала ужасный звериный рев, а затем заметила неподалеку коричневый пушистый силуэт дрессированного медведя, привязанного к столбу. Она почти ожидала увидеть акробатов и девушку, стоящую у доски, в которую бросали ножи.
Джон Смоллбоун выпрыгнул из водительской ложи, и его карликовый рост лишь усилил карнавальную атмосферу, когда он, суетясь, пробежал по территории, чтобы найти свою хозяйку – герцогиню.
Малинферно прошептал Долли на ухо:

- Смотри, как на нас смотрят благородные лорды. Думаю, мы — цирк уродов на этом грандиозном зрелище.
Долли рассмеялась и провела платком по лбу.
- Думаю, они смотрят на меня, Джо. Не на тебя. Хотя, мне кажется, их только что кто-то отвлёк. – Она указала на другую карету, которая только что прибыла на вершину холма Солсбери и высадила женщину, одетую в то, что Долли могла бы описать только как «в образе Венеры». То есть, она была одета не намного выше талии, за исключением экстравагантного крестьянского головного убора, украшенного блестками и развевающимися лентами. Малинферно взглянул на неё.

- Какая распутница. Её, без сомнения, привели, чтобы она развлекала джентльменов после того, как мы сыграем свою роль в этой… нелепой мелодраме. Посмотрите, как они толпятся вокруг неё, просто потому что её грудь выставлена ​​напоказ.
Долли ткнула его в рёбра.

– Если её грудь тебя смущает, отведи от неё на минуту свой взор. Нам нужно придумать, как установить мумию, чтобы развернуть её для удовольствия этой толпы. А лопаты ты взял? Нам предстоит немного покопать, когда мы закончим демонстрацию.
Малинферно раздражало предположение Долли о том, что он пялится на эту распутницу средних лет, которая, казалось, привлекла всеобщее внимание. Но он не мог не смотреть, пока она не исчезла в толпе, направлявшейся к шатру герцогини.
- Да, да, конечно, они здесь. А ещё скарабей и папирус, чтобы мы могли посыпать мумию дополнительными находками. Но важнее то, как, чёрт возьми, мы собираемся незаметно ускользнуть, чтобы копать там, где, согласно карте Бромхеда, находится сокровище.
Он порылся в кармане своего пальто в поисках драгоценного листка бумаги, доверенного ему другом Августом. Он развернул его и прижал древнюю карту к ящику, в котором хранились останки египетской мумии. Он указал пальцем на схематичный рисунок. На нём были изображены земляные валы приблизительно треугольной формы, с одной вершиной равностороннего треугольника внизу. Эта вершина была закруглена и, по мнению Долли, больше походила на набросок озорного ребёнка, изображающий курган Венеры, чем на что-либо географическое. Она хихикнула, и Малинферно странно посмотрел на неё, прежде чем продолжить.

- Смотри, мы поднялись на холм по этой тропе, идущей с юго-востока, и в записках Августа говорится, что нам следует копать там, где он поставил этот крест. Это значит, что наше место… - Он поднял голову, чтобы сориентироваться, и застонал. – Точно там, где герцогиня разбила свой шатёр.
Долли посмотрела туда, куда указывал Малинферно. Это был один из самых роскошных шатров, установленных на этом месте, и, очевидно, он принадлежал герцогине. Они могли видеть, как она разговаривает с Джоном Смоллбоуном через отверстие напротив них. Внутри были ковры и кровать, как будто это был восточный гарем. Или, по крайней мере, так представлял себе Малинферно такое место, хотя его представление основывалось лишь на его глубоком знании комнат в борделе мадам де Тру на Петтикот-лейн. Герцогиня вгляделась в темнеющее небо и пренебрежительно махнула рукой Смоллбоуну. Маленький гном поспешил обратно к Малинферно и Долли Покет.
- Герцогиня расстроена вашим опозданием. Она говорит, что банкет закончился, и гости ждут развлечения. – Он скривился. – Извините. Это моя вина, что вы пропустили всю еду. Позвольте мне проводить вас в шатер, где вы сможете подготовиться к своему выступлению. Вы будете выступать после танцующего медведя. Я постараюсь приготовить немного холодного мяса и картошки.
Он поспешил прочь, прежде чем Малинферно успел объяснить, что он не устраивает «шоу», как какой-нибудь цирковой артист. Он даёт своей аудитории познавательный опыт. Он повернулся к Долли, чтобы выразить ей своё возмущение, но она уже следовала за Смоллбоуном. Она махнула ему рукой.
- Пойдём, Джо, иначе шоу опоздает.
Вся южная оконечность холма была усеяна шатрами. Словно армия захватчиков во главе с Наполеоном Бонапартом высадилась недалеко от Бата и собиралась нанести удар в самое сердце Англии. Но, конечно, слухи о побеге императора с острова Святой Елены давно были опровергнуты. Казалось, самый заклятый враг Англии впал в благополучную старость на своем крошечном островном владении.

Перебравшись через несколько оттяжек и чуть не упав лицом вниз на колышек, Малинферно неохотно вошёл в маленькую и душную палатку, где Долли уже раздевалась. Его настроение улучшилось, когда он восхитился её изгибами и цветом кожи. Она бросила на него стальной взгляд и накрыла его лицом длинной белой мантией, которую он носил в образе Анубиса.
- Одевайся, переросший сатир.
Словарный запас Долли стремительно расширялся в его компании, как и её общее образование. Её ненасытный ум поглощал каждый кусочек истории, который Малинферно мог ей подкинуть. Она была удивительным самоучкой, хотя он часто дразнил её, называя скорее идиотом-савантом. Однако она ни в коем случае не была дурой, а скорее очень способным умом, который был в своем первозданном виде, когда Малинферно встретил её. Скоро она станет более эрудированной, чем он, если, конечно, уже не стала.

- Прекрати ныть, Джо. Мы скоро решим проблему с раскопками сокровищ. Когда все напьются до беспамятства, мы сможем приступить к работе. – Она ткнула ему в голову шакала Анубиса. – Если ты сам сможешь сегодня вечером остаться трезвым.
Он кивнул в знак согласия с её решимостью. Но тут же появился Смоллбоун, несущий еду на подносе, почти такого же размера, как он сам. Посередине стояла большая бутылка красного вина. Малинферно облизнул губы.
- Всего один бокал, Долли. Чтобы смазать мои голосовые связки.

Долли вздохнула.

- Хорошо, но налей и мне, пожалуйста.
Бутылка была почти пуста, прежде чем Смоллбоун повёл Малинферно и Долли в большой шатёр, где проходил ужин. Часть остатков трапезы всё ещё была разбросана по белой скатерти. Драматично Малинферно сорвал с себя покрывало и властно приказал слугам в париках, несущим мумию в льняной обвязке, положить её прямо на отполированную поверхность дубового стола. Гости заполнили шатер, и началась его анатомическая экспозиция.

Теперь всё было кончено, он был занят тем, что стаскивал с груди Долли пьяное тело уважаемого представителя какого-то прогнившего района. Фантасмагория, устроенная герцогиней, закончилась, и слуги унесли коробку с неразвёрнутой мумией. Большинство гостей разошлись по своим каретам и в Бат, или в шатры, установленные на Солсбери-Хилл. Небольшая группа всё ещё крутилась вокруг стола, на котором лежали остатки вина и портвейна, поданных к обеду, который пропустили Долли и Джо. В центре этой небольшой компании стояла старая шлюха, которую Малинферно видел вскоре после них. Её тюрбан был сдвинут, а лицо раскраснелось от выпивки. Кто-то прошептал ей на ухо, и она грубо рассмеялась. Её обвисшие, жилистые соски дрожали, и она рассеянно пощипала один обнаженный сосок. Словно устав от своей свиты, она махнула им рукой и плюхнулась на кресло с широкой спинкой, которое выглядело совершенно неуместно на вытоптанной траве холма. Малинферно поморщился при виде её огромных бедер.
- Давай возьмем лопаты и посмотрим, что мы сможем сделать, чтобы откопать это сокровище.
Долли проигнорировала его шепот и указала на старушку.

- Я скоро к тебе подойду. Я просто хочу убедиться, что она доберётся до своей постели, бедняжка.
Малинферно посмотрел на неё с любопытством, но догадался, что её намерения смешаны с чувством сострадания к этой старухе. Если бы не милость Божья, и всё такое. Или милость Малинферно. До сих пор он никогда не думал, что спас падшую женщину, но это случилось. Однако он бы не сказал этого Долли, если бы дорожил своей жизнью. Он бросил последний взгляд на старуху, которая, казалось, задремала, и пожал плечами.
- Хорошо, но не задерживайся слишком долго, укладывая её спать. У нас сегодня работа.
Он отправился в палатку, где они переоделись в египетскую одежду, и где он спрятал две лопаты, принесённые в ящике с мумией. Он хотел бы сохранить ящик, но его и мумию увезли. Долли проводила Джо до выхода из шатра, затем встала и устало подошла к полуголому распутнику, храпевшему рядом со столом, заваленным бутылками. Она порылась в мусоре, пока не нашла бутылку с остатками красного вина на дне. Поднеся её к губам, она вытащила зубами робку и сделала большой глоток, утолив внезапную жажду. Когда она опустила пустую бутылку, то увидела, что старуха пристально смотрит на неё одним сонным глазом. Долли улыбнулась.

- Тяжёлая работа — угождать им, не правда ли?
Женщина рассмеялась тем гортанным смехом, который Долли слышала раньше в другом конце палатки. Когда она заговорила, её голос звучал так, будто она родом из одного из германских государств, хотя в нём всё же была приятная мелодия. Долли видела, что когда-то в ней была привлекательность, хотя теперь её огрубевшие черты лица придавали ей более домашний, потрёпанный вид. Долли была рада, что сдержала своё обещание как можно скорее выбраться из публичного дома. Она не призналась бы в этом Джо, но была благодарна, что он не возражал, когда она ухватилась за его полы. В тот вечер, когда они встретились у мадам де Тру, она сначала подумала, что он легкодоступен. Но вскоре она увидела, насколько он не уверен в себе, несмотря на всю свою браваду. Она решила, что он может ей помочь, но она также может помочь ему. Они были хорошей командой, хотя часто спорили о том, кто главный. Она попыталась сосредоточиться на том, что говорила женщина.
- …дорогая моя, ты не представляешь, как трудно угодить всем. Бог знает, я пыталась, и посмотри, к чему это привело.
Долли похлопала старушку по хорошо обтянутому бедру, взглянув на остатки огромной трапезы, съеденной богатыми и знаменитыми. Один или два усталых слуги начали спускаться в палатку, чтобы убрать беспорядок. Она предположила, что именно это имела в виду старушка — что она привыкла оставаться в числе объедков.
- Ну, по крайней мере, сегодня мы сможем найти себе место для ночлега. Некоторым повезло меньше. Кстати, меня зовут Долли Покет. А вас как?
На мгновение Долли заметила странный взгляд в глазах другой женщины. Затем она снова рассмеялась, более грубо, широко раскрыв рот и обнажив миндалины перед Долли. Когда ей удалось сдержать свой взрыв, она снова заговорила этим мелодичным голосом.

- Можете называть меня Хэт… Хэтти Воган, дорогая. А теперь идите. Со мной всё будет в порядке. Они обо мне позаботятся.

Она неопределенно помахала рукой двум хорошо одетым мужчинам, которые стояли у входа в палатку. У одного были чёрные кудрявые волосы и густые усы, его выпяченная грудь и военная форма заставляли Долли думать, что он континентал – француз или итальянец, может быть. Морской стаксель и парадная шпага другого, вместе с томным взглядом, ясно давали Долли понять, что это англичанин из высшего общества, которое она больше всего не любила. Вероятно, он сам не был знатного происхождения, но заносчиво важничал и смотрел свысока на всех, кто не занимал высшего ранга.
Её новая подруга, Хэтти, подошла к ним, и, к большому удивлению Долли, они льстили ей, как будто она была из высшего сословия, а не какой-то стареющей распутницей. Возможно, у неё были связи с принцем-регентом – или королём, как его называли уже несколько месяцев. Он был повесой высшего ранга. Долли даже задумалась, не является ли миссис Воган ещё одной из длинного ряда любовниц, в который входили миссис Фицхерберт, графиня Джерси и маркиза Хартфорд — и это лишь некоторые из тех, с кем когда-то переспал принц-регент. Хэтти взяла каждого из своих кавалеров за руку и вышла из палатки в ночь. Долли, вспомнив о своей встрече с Джо и лопатой, поспешила за ними.
Пробираясь сквозь полосу препятствий из оттяжек и колышков, она прошла мимо «Тревитик Флайера». Его котёл теперь остыл, и устройство выглядело сонным. Или мёртвым. В отличие от стоящей рядом кареты. Это была небольшая хижина «Тилбери», внутри которой кто-то работал допоздна. В свете одной из боковых ламп она смогла различить силуэт мужчины, склонившегося над письменным столом. Складной верх «Тилбери» был поднят, и, проходя мимо экипажа, она увидела, что мужчина что-то записывает в блокнот. Однако он был низко сгорблен, а его ноги были укутаны конской попоной, защищающим от ночного холода. Она не могла разглядеть ничего, кроме его тёмного камзола и редеющих каштановых волос. Его сгорбленные плечи указывали на то, что кто-то выполняет очень секретное задание, что пробудило интерес Долли. Она уже собиралась подкрасться к нему, чтобы утолить своё любопытство, когда услышала шипение позади себя. Она оглянулась на щель между двумя участками парусины и увидела силуэт человека, скрытого в тяжелом пальто и держащего две лопаты. Она осторожно отступила от экипажа «Тилбери».

- Джо Малинферно, ты чуть не выбил меня из колеи.
Малинферно оттащил её подальше от мужчины в повозке, прежде чем заговорить.
- Что ты делал, опять совала свой нос не в своё дело? У нас есть работа. Я так долго ждал, когда ты встретишь меня за шатром герцогини. Мне пришлось тебя искать.
Он ткнул ей лопатой, и она в ужасе уставилась на неё.
- Ты же не думаешь, что я буду ей работать? Я испорчу платье и перчатки.
Малинферно воздержался от предложения снять и то, и другое. Он знал, что Долли не в настроении слушать его намёки. Он просто раздражённо зарычал и, шатаясь, ушёл через лагерь. Его благородный гнев был испорчен тем, что он споткнулся об оттяжку и чуть не упал головой в чью-то палатку. Кто бы там ни был, их храп говорил о том, что Джо не смог разбудить его своей неуклюжестью.
Долли подавила смешок и последовала за ним к краю кольца палаток, где стоял позолоченный бивак герцогини. Они сбились в кучу сзади, как два школьника, прогуливающие уроки, чтобы посетить ярмарку вакансий. Малинферно достал сложенный лист бумаги, который ему дал Август Бромхед.
- Я снова посмотрел на карту Хокинса, и мне кажется, что по крайней мере один из отмеченных крестов находится здесь. Он поскрёб носком ботинка по голой земле в нескольких ярдах от стенки палатки. Долли заглянула ему через плечо, разглядывая непонятные царапины на старом листе бумаги. Она уже смотрела на него раньше, но пятнистые стрелки и кресты по-прежнему ничего ей не говорили. Она оставит это Джо, который, казалось, был уверен в своих топографических навыках. Она пожала плечами и предложила взять его пальто.

- По крайней мере, я могу подержать его, пока ты копаешь.

Малинферно крякнул и, сбросив тяжелое пальто, протянул ей лопату. Он плюнул себе на руки и поднял одну из лопат. Первый же толчок в неподатливую дерновую землю убедил его, что эта охота за сокровищами будет сложнее, чем он ожидал. После получаса труда он снял куртку и ослабил галстук. К его большому негодованию, Долли расстелила его пальто на земле и легла на него. Она зевнула, глядя на почти полную луну, освещавшую это место. Мрачно Малинферно продолжил копать. Через час все, что у него осталось, — это очень глубокая яма, несколько ржавых гвоздей и две довольно потёртые старые монеты. А также несколько мозолей на ладонях. Он энергично тёр монеты, но не мог понять, чья голова на них изображена.
- Мне придётся отнести их обратно к Августу, чтобы узнать, стоят ли они чего-нибудь. Может, мне стоит поискать в другом месте?
Его замечание о уместности выбранного им места осталось незамеченным Долли. Она крепко спала, плотно завернувшись в его пальто. Как раз, когда он собирался позвать ее и разбудить, из шатра герцогини раздался вой.
Долли начала просыпаться.

- Что это было?
- Какой-то шум из шатра герцогини.
К этому времени Долли уже сидела, накинув пальто Малинферно на свои обнажённые плечи.
- Шум? Это больше походило на крик банши. - Она вздрогнула. - Иди посмотри, что это было, Джо.
- Как обычно, отправь бедную чертову пехоту.
Долли фыркнула и помахала Джо руками, подбадривая его на подвиг.
- Пожалуйста, Джо.

Малинферно не был уверен, что найдёт в палатке, и крепче сжал лопату. Он обошёл палатку по периметру, подошёл к пологу и нервно поднял его. В темноте он едва различил очертания ящика, в котором находились останки мумии герцогини. За ним стояла одна из самых больших кроватей, которые он когда-либо видел. На самом деле, он никогда не видел кровати большего размера, особенно такой, которая стояла на склоне холма посреди глуши. Женщина сидела на краю кровати, пристально глядя на деревянный ящик, крышка которого была перекошена. Малинферно вздохнул с облегчением. Должно быть, герцогиня проснулась ночью, случайно сдвинула крышку ящика и испугалась гримасы на забальзамированной голове мумии. Но когда он приподнял полог палатки, чтобы проникнуть внутрь, лунный свет хлынул внутрь, и он увидел, что женщина — не герцогиня Эйвонская. Это была старая распутница. Она тяжело дышала, её обнажённая грудь тяжело вздымалась, и она указывала на самодельный гроб. Малинферно шагнул к ней и попытался успокоить её.
- Не бойтесь, мадам. Это всего лишь останки давно умершего фараона. Он не причинит вам вреда.
Женщина глубоко вздохнула и со своим немецким акцентом резко поправила Малинферно.

- То, что в ящике, умерло не так давно. И оно, несомненно, может причинить мне большой вред, молодой человек.

Она властно указала пальцем на ящик, и озадаченный Малинферно подошёл посмотреть. Внутри гроба находилось не высохшее тело египетского фараона, а ещё тёплое тело некогда крепкого на вид, воинственного мужчины с густыми чёрными волосами и пышными усами. Он оглянулся на старуху, лицо которой, казалось, постарело прямо у него на глазах. Она выглядела так, словно вот-вот умрёт у него на глазах, и он понял, что стоит перед ней с орудием насилия в руке. Он положил лопату на землю и с тревогой тихо позвал Долли.

- Долли, мне нужна твоя помощь.
Едва осмеливаясь оторвать взгляд от старушки, он услышал шорох платья Долли позади себя. Она прошипела ему в ухо:
- Что случилось? Боже мой!
Либо она заглянула ему через плечо и увидела тело, либо оценила состояние своей бывшей спутницы, с которой встречалась час назад. Как бы то ни было, Малинферно молился, чтобы Долли взяла ситуацию под контроль. Потому что всё шло к чертям прямо у него на глазах. Старушка рухнула на кровать, её толстая задница предстала перед его взором. От её падения кровать опасно накренилась.
Долли проскользнула мимо Джо и накрыла Хэтти Воган простынёй, нащупывая пульс на её запястье. Хэтти застонала и села, отчего кровать снова накренилась, как корабль в бушующем море.
- Я в порядке, дорогая. Просто мне стало плохо, вот и всё. У меня странное чувство в животе, но это неудивительно после того, как я увидела своего дорогого Сакки в той коробке.
Долли впервые заглянула в коробку, в которой должна была находиться мумия, над которой они работали этим вечером. Она ахнула.
- Джо, в ящике тело. И я не имею в виду Оззи, старого фараона.
У Долли была привычка называть все мумии, проходившие через их руки, Озимандиасом, в честь огромной резной головы, привезенной в Англию из Египта четырьмя годами ранее. И когда два года спустя Шелли написал свою поэму с тем же названием, она укрепилась в своём предубеждении, что всех умерших египтян называли этим чудесным именем. Малинферно решил не поправлять её, поскольку сам тоже ничего не знал об имени мумии, которую они недавно развернули. Кроме того, у них были более неотложные дела.
- Да, я знаю. Старушка назвала его Сакки.
Долли сердито посмотрела на Малинферно за то, что тот так назвал Хэтти при ней же. Но затем она начала внимательнее рассматривать тело.
- Посмотри сюда. У него большая рана на шее.

Малинферно с изумлением наблюдал, как голова и плечи Долли исчезли в ящике, оставив лишь бедра и ноги, извивавшиеся спаруже. Лично он не мог подойти так близко к свежему трупу, предпочитая затхлый запах давно умершего. Хэтти тоже смотрела на это с удивлением, и, должно быть, выходки Долли её очень позабавили. Она разразилась грубым смехом.
- Бедный Сакки, он бы с удовольствием порезвился с тобой, дорогая. Но, увы, теперь ему всё это не нужно.
Долли выскользнула из ящика, покраснев от напряжения.
- В ящике мало крови, значит, его запихнули туда спустя некоторое время после убийства. И на пальцах левой руки порезы. Должно быть, он схватился за лезвие, пытаясь спастись. Но было уже поздно.
Хэтти уставилась на Долли.

- Я считала тебя шлюхой, юная леди. Похоже, ты совсем другая.
Долли громко рассмеялась.

- Я считала тебя распутницей, Хэтти Воган. Теперь я в этом не так уверена.
В этот момент из-за полога палатки показался другой мужчина. Это был морской офицер, которого Долли видела сопровождавшим Хэтти вместе с ныне покойным итальянцем по имени Сакки. Моряк выглядел разгорячённым и несколько взволнованным, говорил торопливо и невнятно.
- Вы в безопасности, Ваше Величество? Я пришёл сменить Сакки, но его нигде нет. - Он уставился на Долли Покет и Джо Малинферно. - Кто эти люди?
- Лейтенант Хоутон!
Старуха бросила на него строгий взгляд, но скрывать правду было уже поздно. Долли и Малинферно слышали, как мужчина назвал Хэтти. Внезапно до них дошло, кто эта старая распутница. Она была не кем иным, как заблудшей королевой Англии Каролиной Брауншвейгской.

После неудачного брака с принцем Уэльским (как его тогда называли) Каролина удалилась за границу, чтобы вести жизнь, направленную на то, чтобы опозорить Англию и королевскую семью. Открыто заводя множество любовников, она путешествовала по Европе, вызывая скандалы. В отместку принц — сам известный ловелас — инициировал тайные комиссии и открытые клеветнические кампании, чтобы дискредитировать её. Принцесса Уэльская, используя ряд вилл в Италии, в конце концов остепенилась до такой степени, что завязала отношения с одним из своих любовников — по имени Пергами — и чаще всего появлялась в его компании. Однако она была от природы неспособна сдерживать своё поведение. Слуги, как известно, докладывали шпионам принца, что «принцесса очень любит заниматься сексом», видя её на публике с рукой в ​​штанах Пергами. Или наблюдая, как он выходит из покоев королевы, одетый только в рубашку.
Было почти принято решение о разводе, но всё изменилось для Каролины, когда умер её свёкор. Теперь она была королевой, что ужаснуло тогдашнее правительство, предложивее ей вернуться в Англию, чтобы занять трон рядом со своим мужем. Малинферно был знаком с несколькими радикалами, симпатизировавшими королеве. И в то время, когда простолюдины протестовали за лучшие условия жизни, правительство опасалось, что Каролина может стать объединяющим фактором. Для многих она была обиженной королевой и слабой женщиной, нуждающейся в помощи толпы в борьбе против тиранического короля. Когда она наконец прибыла в Лондон, раздался крик: «Королева навсегда, короля в реку!»
Малинферно был уверен, что читал в «Таймс», что она избежала непрекращающегося давления толпы, спрятавшись в особняке на Темзе. Он был удивлён, обнаружив, что она посетила экзотический приём на Солсбери-Хилл. Он склонил голову перед усталой женщиной, сидящей на краю большой кровати, которая была наклонена под пугающим углом.
- Ваше Величество, простите меня за то, что я вас не узнал. Газета «Таймс» сообщила, что вы находились в Бранденбургском доме в Хаммерсмите, на окраине Лондона.

Кэролайн вздохнула.

- В самом деле, я была права, и сельская местность мне подходила. Но эти проклятые лодочники Темзы зарабатывали на том, что устраивали поездки, чтобы их пассажиры могли увидеть меня гуляющей по садам. Когда герцогиня Эйвонская упомянула о своём небольшом вечере на Солсбери-Хилл, я решила тайно бежать и несколько дней оставаться незамеченной. Однако, похоже, мне это не удалось, и сейчас в лагере находится шпион и агент-провокатор.
Пока королева говорила с Малинферно, Хоутон подошел к ящику. Он положил руку на край и небрежно облокотился на него. Кэролайн заметила это и повернулась к нему.
- На твоем месте я бы не подходила слишком близко, Николас.
Непросвещённый Хоутон посмотрел на свою руку, ожидая, что его предупреждают о том, что дерево грязное или мокрое. Он начал сжимать руки и посмотрел на ящик. Его глаза расширились от содержимого ящика, и он, потеряв сознание, рухнул на Долли Покет.
- О, опять.
Она застонала, когда голова другого мужчины упала ей на грудь, и не слишком мягко сбросила его распростертое тело на травяной пол палатки.
Кэролайн грустно улыбнулась.

- Я бы предположила, что это моряк, который нечасто попадал под обстрел.
Долли рассмеялась.

- Похоже, в нынешних обстоятельствах он тоже мало чем поможет. Полагаю, Ваше Величество невиновно в преступлении, связанном с телом в нашем ящике?
Малинферно почувствовал, как его лицо горит от дерзости Долли, и начал извиняться за социальную оплошность своей спутницы.

- Ваше Величество, боюсь, мисс Покет не привыкла…
Кэролайн прервала его, прежде чем он успел продолжить.

- Всякую чепуху, сэр. Мисс Покет задала самый необходимый вопрос в данных обстоятельствах. И я думаю, вам обоим следует по-прежнему называть меня Хэтти, пока я инкогнито. Хэтти Воган — это имя, которое мне дал сэр Уильям Гелл, когда нам… нам нужно было сохранять осторожность, если вы понимаете, о чём я. Сейчас оно вполне подойдёт к ситуации.

Хоутон застонал и начал приходить в себя, садясь и обхватив голову руками. Предприняв отчаянную попытку восстановить свою репутацию, он снова попытался взять себя в руки.
- Ваше Величество, позвольте мне разобраться с этим. Я… ооо.
Совершив ошибку, ещё раз взглянув на ящик, он чуть не упал в обморок, на этот раз рухнув на край большой кровати. Королева ткнула его пальцем и, не получив ответа, проскользнула мимо, чтобы осмотреть содержимое ящика. Хотя она резко вздохнула, на этот раз ей удалось сдержать свои эмоции. Малинферно видел, что она сделана из более крепкого материала, чем морской офицер, сидевший, опустив голову между колен.
- Возможно, тогда вы могли бы ответить на вопрос мисс Покет, Ваша-миссис Воган. Должны ли мы исключить вас из списка потенциальных убийц?
Старуха выглядела мрачно.

- Я могу лишь дать вам слово, что я невиновна. Я думаю, мисс Покет видела, как я выходила из шатра в сопровождении покойного и… — она снова ткнула пальцем в Хоутона. — …здесь был лейтенант. Мы вернулись в палатку, которую герцогиня так любезно освободила для меня, и я удалилась, оставив синьора Сакки на страже у входа.
- И ящик всё это время был здесь?
- Да. Мне дали понять, что герцогиня принесла его в свой шатёр после вашей… поучительной лекции. Ни у неё, ни у меня не было никаких сомнений по поводу нахождения рядом с трупом. На самом деле, в том, чтобы спать с фараоном, было что-то довольно волнующее.
Малинферно уже собирался сказать ей, что мумия, вероятно, принадлежит не фараону, а жрецу или богатому торговцу. Но он видел, что она хочет поговорить, и позволил ей продолжить.

- Я погрузилась в глубокий сон, который нарушил лишь какой-то шум, вторгшийся в мои сны.
- Что это был за шум, Хэтти? Можете описать?
Теперь допрос продолжила Долли, и Малинферно поражался её способности вести себя совершенно нормально в присутствии такой печально известной фигуры, как королева Каролина. Всего через несколько дней эта женщина, стоявшая перед ними, фактически предстанет перед судом в парламенте. В Палате должен был быть представлен законопроект, обвиняющий королеву в «непристойном и оскорбительном фамильярном поведении» с Бартоломео Пергами и в «распутной и прелюбодейной связи» с ним. Результатом голосования в Палате за этот законопроект стало бы лишение королевы титула и прерогатив, а также расторжение её брака с королем. Теперь же её, казалось, больше волновало доказательство своей невиновности в отношении убийства одного из её любовников. Пергами остался на континенте, но, похоже, в её окружении были и другие, кто её развлекал. Сакки, очевидно, был одним из них, и ей бы очень хотелось заставить его замолчать.
Описание королевой того, что её разбудило, было неубедительным. Был ли это скрежет или стон? Кто-то убивал Сакки или запихивал его тело в ящик? Каролина теребила розовый тюрбан, лежавший на кровати, и надела его на голову. Он странно сидел среди её спутанных, редеющих волос.

- Всё, что я могу сказать, это то, что я проснулась и подумала, что слышу человека в палатке. Когда я посмотрела в сторону входа, я увидела, что крышка ящика сдвинута. Сначала я подумала, что кто-то пытался что-то украсть из ящика, но когда я заглянула внутрь, то увидела Сакки, смотрящего на меня. - Она вздохнула. - Только он не смотрел. Я имею в виду, не смотрел. Его глаза были лишены жизни. Бедняга.

Малинферно был весьма очарован странным сочетанием скромного английского и грубоватых немецких выражений королевы. Он понимал, как люди могут влюбиться в её простоту. Долли же, напротив, была полностью сосредоточена на деле.
- Как вы думаете, почему его убили? Он что, помешал вору, который хотел разграбить сокровища фараона? Если бы это было так, он был бы очень разочарован. Брать было нечего.
Она многозначительно посмотрела на Малинферно, зная, что он уже снял с тела все украшения, развязывая обёртки перед толпой. Его руки были ловкими, как у любого карманника из самого низшего трущобного района или притона в Ист-Энде. Малинферно покраснел, и небольшой запас драгоценностей и памятных вещей внезапно нагрелся у него в кармане. Но прежде чем он успел что-либо сказать, королева твёрдо заявила:
- Нет. Я считаю, что это было сделано, чтобы ещё больше меня дискредитировать. Правительство не уверено, смогут ли они получить большинство в Палате представителей, чтобы осудить меня. Если бы меня связали с ужасным убийством одного из моих адъютантов, это был бы конец. Им не пришлось бы ничего доказывать. Достаточно было бы самой возможности и распространения слухов.

Она взяла руку Долли в свою, умоляюще глядя на неё.

- Ты должен помочь мне выяснить, кто это сделал. Найди правительственного шпиона в партии, и ты найдешь убийцу. И в то же время спаси меня от участи хуже смерти. Я имею в виду потерю всего, что принадлежит мне по праву.
Как ни странно, именно Малинферно, а не Долли, принял наиболее практичное решение. Подойдя к ящику, он решительно закрыл крышку над трупом и вставил один из торчащих гвоздей в отверстие.

- Мы больше никому ничего не скажем о смерти Сакки, только о том, что он пропал без вести, и мы хотим знать, что с ним могло случиться. – Он повернулся к королеве Каролине. – Если тело иожет поставить под угрозу ваше положение и шансы на принятие этого законопроекта в парламенте, то тела не будет. Если убийство было совершено, чтобы опозорить вас, то вопрос о том, как найти пропавшее тело, крайне озадачит убийцу. Он может выдать себя.
Каролина радостно захлопала в ладоши, а Хоутон, наконец, стал выглядеть получше от того, что труп был спрятан от глаз, если не забыт.
- Профессор, вы гений.
Малинферно принял комплимент с любезной улыбкой, заметив лишь кривую улыбку на лице Долли за плечом королевы. Он понял, что его план, который был до боли очевиден, не произвёл на неё особого впечатления. Он скривил лицо, словно говоря:

- Ну, я сказал это первым. - На самом деле он сказал, что они с Долли возьмутся провести расследование, когда лорды и леди лагеря встанут с постели.
- Если тот, кто совершил это преступление, всё ещё здесь, на холме Солсбери, мы его найдём. Если убийца уже скрылся ночью, то, сделав это, он раскроет себя, и его нужно будет просто задержать.
Когда Долли и Малинферно оставили королеву принимать душ, лейтенант Хоутон последовал за ними из палатки. Он попросил их подождать немного, но убедился, что все трое находятся достаточно далеко от королевы, чтобы говорить, не будучи подслушанными. Он нервничал, тыкая в землю концом позолоченных ножен, в которых хранился его церемониальный меч.
- Вы должны знать, что королева не сразу легла спать прошлой ночью. После того, как я вышел из палатки под присмотром Сакки, я почувствовал беспокойство и отправился на небольшую прогулку в ту дубовую рощу.

Он указал на низкорослый лес на северо-западной окраине лагеря. Малинферно догадался, что Хоутон пришел туда не для физических упражнений. Он наблюдал, как многие гости-мужчины пробирались в этом направлении, чтобы отлить выпитое в огромных количествах во время празднеств. Долли подмигнула Джо, давая понять, что она тоже знает цель прогулки Хоутона. Морской лейтенант кашлянул и продолжил свой рассказ.
- Когда я вернулся мимо палатки, я увидел Сакки, разговаривающего с мужчиной. Очень крупным джентльменом с характерным пронзительным голосом политика.
Долли и Малинферно обменялись взглядами. Должно быть, он имел в виду уважаемого члена парламента, который прошлой ночью прижался к груди Долли.
- Похоже, он хотел поговорить с королевой, зная её истинную личность. Однако ему пришлось передать Сакки несколько монет, прежде чем он смог войти в палатку. Я бы этого не допустил и не стал бы опускаться до подкупа, но Сакки — итальянец…
Он махнул рукой, как будто этого было достаточно, чтобы объяснить неподобающее поведение его коллеги-адъютанта. Он совершенно не знал о происхождении Малинферно по отцовской линии, и Джо сдержал свой гнев. Он кратко поблагодарил лейтенанта, и они разошлись.
Долли хихикнул.

- Неважно, Джо. Ты можешь быть простым итальянцем с одной стороны, но с другой — чопорным, спесивым англичанином.
Малинферно скривился и ткнул Долли в рёбра. Когда они возвращались в свою палатку, лагерь вокруг них начал подниматься. В основном это были слуги, которые вставали и разжигали костры, суетясь между главным шатром и большой палаткой на окраине лагеря. Она выглядела гораздо более функциональной, чем богато украшенный шатер. Палатка была сделана из плотной парусины и несла на себе следы долгого и интенсивного использования. Над верхушкой парусины торчали большие жестяные воронки, из которых уже поднимался дым. Из пологов палатки доносился аромат готовящегося мяса. Долли облизнула губы.
- Состоятельные люди не жалеют денег, правда? Даже когда устраивают пикник, так сказать.

- Вот это пикник! — заметил Малинферно, когда слуга в ливрее поспешил через травянистую насыпь с большим серебряным блюдом в руках. Он фыркнул, когда тот проходил мимо.
- Вареная говядина.
Долли и Джо обменялись взглядами и молча кивнули в знак согласия. Расследование могло подождать, пока они не поедят. Они последовали за слугой в шатер, Малинферно изрёк необходимое оправдание.
- В конце концов, скорее всего, мы встретим там тех, кого хотим опросить. И у нас в палатке нет свежего белья, чтобы переодеться. - Он отряхнул свой испачканный сюртук. - Придётся довольствоваться тем, что есть.
Внутри шатра полумрак мог бы заслонить собой тех, кто уже встал. Но вокруг столов горело множество свечей, их свет отражался от серебряных столовых приборов, расставленных на не совсем чистых белых скатертях с предыдущего вечера. Когда Долли и Джо огляделись, чтобы рассмотреть присутствующих, они с удовлетворением увидели огромную тучность достопочтенного члена парламента от прогнившего района Плимптон-Эрл, сэра Ральфа Сент-Джерманса. Он уже вовсю уплетал тарелку вареной говядины с картофелем. С вежливым извинением Малинферно сел напротив Долли.
Словно по волшебству, тарелки с едой появились у них под локтями. Малинферно узнал узор из красных драконов, окружающих тарелку. Это был фарфор высочайшего качества из Мейсена – совсем не похожий на две щербатые тарелки, на которых они обедали до побега из Лондона. Ему пришла в голову мысль спрятать тарелки под пальто после того, как он очистит их от говядины. Но, виновато взглянув на Долли, он увидел, что она прочитала его мысли. Она кивнула в сторону Сент-Джерманса, который лишь хмыкнул в ответ на их вторжение и продолжил есть, доедая полную тарелку.

Малинферно кашлянул.

- Сэр Ральф, меня зовут Малинферно. Полагаю, у нас есть общая знакомая по имени миссис Хэтти Воган.
Полный член парламента прервал свои попытки наесться до отвала и удивлённо посмотрел на Джо. Взгляд, отметивший его потрепанное пальто и грязное бельё, заставил Малинферно покраснеть. Сент-Джерманс усмехнулся, показав полный рот недожеванной еды.
- Вряд ли она ваша знакомая, сэр. Вы бы не стали утверждать, что знакомы с ней, если бы знали, кто она на самом деле.
Малинферно хищно ухмыльнулся.

- И вы, сэр, совершаете ужасную ошибку, если, лишь посмотрев на меня, подумаете, что я не знаю, что эта дама скоро станет объектом расследования с вашим участием и участием ваших коллег по парламенту.
Лицо Сент-Джерманса побагровело, и он начал давиться полупережеванной говядиной, которую только что начал проглатывать. Когда он громко закашлялся, Долли поднялся и вежливо похлопал его по спине, чтобы облегчить его дискомфорт. Придя в себя, толстяк отмахнулся от слуг в париках, которые бросились к нему. Они отошли на более безопасное расстояние, вероятно, сожалея о том, что не могут подслушать разговор, вызвавший такую ​​реакцию. Сент-Джерманс вытер рот салфеткой.
- Вы же знаете, что это она, ей-богу. Тогда вы можете представить, почему я был в её палатке прошлой ночью. Хотя должен сказать, что ничего непристойного не было. – Он нервно взглянул на Долли. – Несмотря на слухи о её распущенности, я готов поверить ей. Я надеялся, поговорив с ней, убедить её в том, что лучшим выходом для неё будет отказаться от стремления быть коронованной вместе с королём. Он этого не допустит, как и правительство. Излишне говорить, что моя кампания не увенчалась успехом.
- А когда вы уходили, вы видели того джентльмена у палатки? Господина Сакки?
Сент-Джерманс был озадачен вопросом Малинферно, его маленькие глаза почти растворялись в опухшем лице.
- Что с ним?
- Он был там, когда вы вошли, и когда вы ушли?

- Да, конечно. Когда я пришёл к палатке, мне пришлось дать ему гинею, иначе он бы не пустил меня к королеве … миссис Воган. Проклятый негодяй — итальянец, знаете ли. Мне следовало бы надрать ему задницу, но мне нужно было поговорить с дамой. Естественно, я его пришил, когда уходил.

На мгновение Малинферно подумал, что депутат имел в виду, что был причастен к убийству. Затем вздохнул, поняв, что Сент-Джерманс лишь использует разговорный язык, чтобы указать на своё намеренное игнорирование продажного итальянца. Проглотив очередное оскорбление в адрес своего соотечественника, он поблагодарил человека за информацию и уже собирался встать, когда Сент-Джерманс наклонился через стол. Он пристально посмотрел на Малинферно, словно пытаясь оценить его.
- Что это всё значит про Сакки? Почему он вас так интересует?
Малинферно махнул рукой, отмахиваясь от вопроса.

- Его сегодня утром не видели, и миссис Воган выразила некоторую обеспокоенность, вот и всё.
Сент-Джерманс отодвинулся от стола, вызвав небольшое сотрясение посуды на нем, и тяжело поднялся.
- Я не удивлюсь, если он сбежал с серебром герцогини.
Он рассмеялся и повернулся, чтобы уйти. Затем он остановился и оглянулся на Малинферно и Долли Покет.
- Если вы действительно хотите узнать, где он находится, вам следует спросить мистера Пауэлла. Его карета, кажется, всё ещё здесь. «Тилбери» рядом с этой проклятой машиной герцогини.
Без дальнейших объяснений почтенный член парламента от Плимптон-Эрла неуклюже вышел из шатра. Малинферно бросил взгляд на Долли, которая молчала на протяжении всего допроса Сент-Джерманса.

- Что ты думаешь, Долли? Он был настолько зол на Сакки, что перерезал ему горло?
Долли покачала головой и положила последний кусок говядины со своей тарелки в рот. Она с тоской посмотрела на мейсенское блюдо, а затем вздохнула.
- Мы же не можем их украсть, правда?
Малинферно быстро и испуганно огляделся. Слуги, находившиеся ближе всего к ним, похоже, не слышали. Он прошипел Долли:

- Даже не думай об этом.
Она рассмеялась.

- Почему нет? Ты об этом сам подумал, когда увидел их. Но в ответ на твой вопрос, отвечу «Нет», я не думаю, что он убил бы Сакки за то, что тот вымогал у него гинею.
- Согласен. Но кто этот Пауэлл, о котором он говорил? И почему он должен знать о передвижениях Сакки?
Долли постучала по носу.

- Кажется, у меня есть предположение на этот счет. Ешь, я вернусь через минуту.
Она исчезла из шатра, а Малинферно продолжал набивать свой живот. Когда он закончил, а Долли не вернулась, он пожал плечами и попросил ещё один бокал красного вина. Пока он его допивал, она появилась снова, в своем скромном чепчике, который она надевала когда хотела сыграть роль его девственной сестры, роль, которая обычно требовалась лишь для того, чтобы расположить к себе подозрительных хозяек. Она села рядом с Малинферно, сняла чепчик и положила его на стол. Она улыбнулась.
- Он придёт на завтрак, так что мы должны действовать быстро.
Малинферно нахмурился.

- Кто придёт?
Долли кокетливо покрутила ленточки своего чепчика.

- Конечно же, мистер Пауэлл. Смотри, вот и он.

Она кивнула в сторону худощавого мужчины, который в этот момент только что вошёл в шатёр. Его одежда выглядела такой же помятой, как и у Малинферно, хотя, будучи лучше скроенной, она выдержала ночные тяготы более основательно. Его галстук был завязан заново и элегантно приведён в порядок, в отличие от галстука Малинферно, безвольно болтавшегося под подбородком, а теперь ещё и испачканного подливкой. Он наблюдал, как мужчина выбрал место в шатре подальше от них и от яркого света многочисленных свечей. Когда он сел, Долли толкнула Джо, и они поднялись со своего места за столом.
- Пойдем. Теперь мы можем обыскать его повозку.
Малинферно всё ещё был в растерянности, но последовал за Долли, которая прижимала свою шляпку к груди. Он указал на неё.
- Раз уж ты постаралась сходить за ним, не собираешься снова надеть свой чепчик?
Долли усмехнулась.

- Мой чепчик и так полон, Джо.
Она слегка потрясла его, и он услышал звон тонкого фарфора. Он остановил её и заглянул в чепчик. Красный дракон лежал, свернувшись калачиком в кружевных складках.
- В конце концов, ты их украла. Две мейсенские тарелки?
- Три. Я взяла и тарелку Святого Германа. Хотела учесть возможные повреждения.
Он остановился, недоверчиво покачав головой.
Поспешив вперёд, Долли жестом пригласила его следовать за ней.

- Пойдём. У нас мало времени. - Она перепрыгнула через травянистую лужайку мимо «Тревитик Флайера» к ничем не примечательной маленькой повозке с поднятым откидным верхом.
- Вот, подержи мою шляпку.
Она сунула головной убор с украденными тарелками в руки Малинферно, забралась на ступеньку «Тилбери» и на сидение. Это была небольшая открытая коляска, поэтому мест, где можно было бы безопасно спрятать то, что она искала, было немного. Сначала она безуспешно пошарила внутри. Малинферно, зная о компрометирующем содержимом шляпки Долли и желая избежать встречи с украденными вещами, заглянул в экипаж.

- Что ты ищешь? Откуда ты знаешь, что это коляска Пауэлла? И кто он?
Она проигнорировала его и, наконец, порывшись под сиденьем, обнаружила небольшой потайной отсек. Она пощупала его и вытащила письменный столик, которым, как она видела, пользовался мужчина ранним утром. Открыв его, она увидела блокнот, в котором он писал. Она помахала им перед лицом Малинферно.
- Это доказательство. Когда Сент-Джерманс сказал, что Пауэлл знает о передвижениях Сакки, он намекнул нам, что Пауэлл — тот шпион, которого Хэтти боялась, что он следит за ней. Эта карета стоит позади нашей и, должно быть, прибыла поздно. И после кареты Хэтти. Когда я проходила мимо нее ранним утром, в ней был мужчина, завернутый в одеяло, как будто ему негде было прилечь, кроме как в экипаже. Поэтому я сделала вывод, что он не планировал быть здесь. Пока не обнаружил, что следует за своей добычей из Бата.
Она открыла блокнот и заглянула внутрь.

- А кто, кроме шпиона, стал бы писать зашифрованным текстом?
Малинферно положил чепчик на землю и выхватил у неё книгу.

- Ты бы и не догадалась, что он пишет зашифрованным текстом, пока не взглянула в блокнот.
Долли надула губы.

- Ну, нет. Но это была хорошая догадка, не так ли? - Она спрыгнула и встала рядом с ним, читая через его плечо. - Ты можешь разобрать, что там написано?
Малинферно прочитал первую запись в книге:

- Август 1818 года. Всё это дело широко обсуждается номером восемь и номером шесть, хотя надлежащего источника информации нет.
Долли была озадачена и немного разочарована.
- Кто такие номер восемь и номер шесть? Принц-регент? Премьер-министр? Как нам это расшифровать?
Малинферно листал страницы, выискивая подсказки. Он дрожащим пальцем указал на более позднюю запись.

- 1819 год. У восьмого номера нет доказательств тесной связи между первым и десятым номерами. Первым номером, несомненно, является Каролина — я имею в виду Хэтти, — поскольку именно она является объектом расследования Пауэлла. Это подразумевает, что король — тогдашний принц-регент — должен быть вторым номером. Таким образом, восьмой или шестой номер был бы инициатором всей этой грязной работы — премьер-министр, лорд Ливерпуль или Палата общин в целом.
- А десятым номером должен быть барон Пергами, которого Хэтти оставила по возвращении в Англию. Есть ли ещё какие-либо упоминания о десятом номере после её возвращения?
Малинферно перелистывал страницу за страницей, пока не приблизился к концу.
- Нет, таких упоминаний нет. Но посмотри сюда. Запись от 29 января этого года гласит просто: «Номер один теперь королева». Последующие записи становятся довольно бессвязными, с упоминаниями номеров от шестнадцати до двадцати трех. Мы никогда не узнаем, кто они.
Но Долли не сдавалась.

- А последняя запись? О чём он писал, когда я увидела его в темноте?
Малинферно внимательно посмотрел на сжатый в руке блокнот. Разбирать было всё труднее, словно Пауэлл всё больше и больше беспокоился о своей задаче и её последствиях. Номер двадцать три — Сакки? Или Хоутон? Он прочитал последнюю запись и ахнул.
Долли посмотрел на него.

- Что случилось, Джо? Что ты видел?
Как раз когда Малинферно собирался рассказать Долли, что он прочитал, экипаж резко дернулся. Кто-то забирался в коляску с другой стороны, и это должен был быть сам Пауэлл. Малинферно схватил Долли за руку, и они осторожно обошли «Тилбери» сзади. Скрывшись из виду человека, забирающегося обратно в своё транспортное средство, они направились к ближайшему скалистому выступу. После того как они сели за самый большой камень, Малинферно понял две вещи. Он все еще сжимал в руке сумочку, и он оставил капор Долли с украденными тарелками на земле рядом с повозкой. Он открыл книгу там, где приложил палец.

- Послушай. Последняя запись гласит: «Мне нужно разобраться с номером двадцать три».
Долли вопросительно посмотрела на Малинферно.

- Двадцать три? Может быть, это Сакки?
- Это знает только Пауэлл, и мы вряд ли можем спросить его напрямую, не он ли это сделал с Сакки.
- Мы могли бы спросить сэра Ральфа.
- Долли, ты гений. Именно он познакомил нас с Пауэллом. Возможно, он знает больше. Но где мы можем его найти?
На этом месте всё ещё стояло множество палаток, и Сент-Джерманс мог находиться в любой из них. Они осторожно поднялись из-за скалы и небрежно прошли мимо коляски «Тилбери». Пауэлл подозрительно посмотрел наружу, держа в руках пустой блокнот. Но Малинферно знал, что он видел лишь мужчину и женщину, которые выглядели так, будто были заняты какой-то нескромной деятельностью за скалами. Долли мило улыбнулась ему и обняла Малинферно за руку, словно подтверждая догадку шпиона. Малинферно заметил, что шляпки Долли больше нет на земле. Поскольку она не могла улететь вместе с украденным содержимым внутри, он предположил, что она, должно быть, у Пауэлла. Это было доказательством того, кто украл его записную книжку. Они поспешили дальше, надеясь найти герцогиню, которая могла бы знать, где находится Ральф Сент-Джерманс. Пауэлл слез со своей повозки и посмотрел им вслед.
Им не потребовалось много времени, чтобы найти свою работодательницу. Она стояла у входа в шатёр, разговаривая с высоким, худощавым мужчиной в рабочей одежде и грязных ботинках. Она заметила Долли и Малинферно и подозвала их.
- Я рада, что нашла вас, профессор. Это мой управляющий агент, Орфорд. Он хочет знать, нужен ли вам ещё ящик в моей палатке.

Малинферно настороженно посмотрел на управляющего имениями герцогини. Пытался ли он уже передвинуть ящик с телом Сакки? Он был гораздо тяжелее, чем если бы в нём всё ещё находилась мумия, и мог выдать его. Орфорд выглядел немного измученным, но в остальном нормальным. Малинферно предположил, что его вид объясняется необходимостью управлять всей свитой, окружавшей их. Он заёрзал, словно торопясь, и протянул руку.
- Дэниел Орфорд, сэр. Я лишь хотел организовать перемещение ящика, чтобы начать демонтаж палатки. Сегодня нужно всё разобрать, так что у меня много работы.
Малинферно взял его руку, холодную и сухую, и почувствовал на ней мозоли рабочего. Очевидно, Орфорд не ограничивался работой в управлении имения. Герцогиня, как всегда, полная бессмысленной болтовни, вмешалась, прежде чем Малинферно успел что-либо сказать о ящике.
- Вам следует поговорить с Орфордом, профессор Мал… - Она неопределенно махнула рукой, объясняя, что не помнит его имени. - Даниэль — исследователь древностей и очень увлечён королём Артуром. Разве не так, Даниэль?
Орфорд покраснел от этого откровения, глядя в землю.

- В очень дилетантской манере, мадам.
Герцогиня повернулась к Долли, предполагая, что та, как и она, будучи женщиной, будет столь же невежественна и равнодушна к таким вопросам.
- Конечно, всё это нам не по силам, дорогая, эти раскопки прошлого. Копание ям в земле, чтобы найти изъеденные червями скелеты и… прочее подобное. Хотя я уверена, что профессор любит древних фараонов так же сильно, как и Бонапарт.
Долли вспомнила заброшенную траншею за палаткой герцогини, которую вырыл Джо.

Обнаружение тела в ящике окончательно выбило их из колеи. Она задавалась вопросом, не заметил ли кто-нибудь вырытую траншею.
Она улыбнулась герцогине.

- О, я уверена, что эти мужчины знают, что делают, стоя по колено в грязи с лопатой в руках. Лично я бы предпочла прогуляться по улицам Лондона или Бата и найти новый магазин головных уборов.

Она увидел, как помрачнело лицо Малинферно, когда понял её намёк на вырытую им траншею. Им нужно было как можно быстрее засыпать ее, прежде чем Дэниел Орфорд начнет расчищать палатки. Это также заставило её впервые задуматься, куда делась мумия, которая находилась в ящике до того, как его использовали для сокрытия Сакки. Она толкнула Малинферно локтем, пока герцогиня болтала о платьях и головных уборах. Воодушевленный, он взял Орфорда за руку, и они отошли от женщин. Он получал дикое удовольствие, наблюдая за молящим взглядом в глазах Долли, когда герцогиня сравнивала достоинства шляпки-колпачка с соломенной шляпкой-трубой на ярком солнце.
Он и Орфорд направились к палатке, где стоял ящик.
- Я с удовольствием вынесу ящик и его содержимое, если мне разрешат воспользоваться каретой, чтобы вернуть его в Бат, мистер Орфорд.
Управляющий агент на мгновение замешкался. Он взял Малинферно за руку.
- Я не хотел беспокоить вас перевозкой ящика. Египетская мумия принадлежит герцогине, не так ли? Я легко могу организовать её доставку в загородный дом герцогини. Она не захочет, чтобы она была в Бате. Нет, я просто хотел сначала убедиться, что в ящике нет ничего вашего.
Малинферно почти хотел сказать, что его там нет ничего, но что там предостаточно вещей, принадлежащих королеве. Они остановились у палатки герцогини. Он колебался, прежде чем войти внутрь, гадая, знал ли Орфорд о присутствии королевы Каролины. В его голове крутились мысли о том, как ему убрать тело Сакки до того, как Орфорд погрузит его на телегу, и оно окажется в величественном доме герцогини. Там усиливающийся запах мог бы заставить слугу понять, что это не тело трехтысячелетней давности, а гораздо более недавнего происхождения.

Отвлечь Орфорда, удалось благодаря своевременному появлению Долли Покет. Поправив складки своего муслинового платья, она взяла Орфорда за руку и отвела его от палатки и тела Сакки в ящике.
- Мистер Орфорд, герцогиня говорит, что вы много знаете об истории холма, на котором мы стоим. Что он, возможно, был местом битвы с участием короля Артура. Расскажите мне об этом. Меня интересует местонахождение останков Артура.
С неохотой Орфорд позволил себя отвлечь от дела о ящике и начал рассказывать историю битвы при горе Бадон. Хотя ему всё же удалось дать совет Малинферно:

- Не беспокойтесь о ящике, сэр. Я сам с этим разберусь.
Малинферно махнул рукой удаляющейся паре и просунул голову в полог палатки. Внутри он с удивлением увидел королеву в образе Хэтти Воган, принимающую ни кого иного, как могущественного сэра Ральфа Сент-Джерманса. На небольшом столике между ними стоял кувшин с кларетом, и, судя по веселью, которое они оба излучали, он был далеко не полон. Они чокались хрустальными бокалами, когда вошел Малинферно. Королева склонила голову в его сторону, её чёрный парик и розовый тюрбан с длинным страусиным пером были полностью возвращены на свои места. Сэр Ральф усмехнулся и залпом выпил кларет.
- Мадам, хотя я виг и хорошенько бы отшлепал любого радикала, призывающего к падению короля, должен сказать, вы убедили меня, что королева… — здесь он многозначительно подмигнул миссис Воган, — …должна получить мою поддержку. С ней поступили несправедливо, и она заслуживает коронации рядом с Его Величеством. И если бы она присутствовала тут, я бы ей об этом сказал.
Королева хихикнула и отпила из своего кубка.

- Когда я увижу её в следующий раз, я обязательно сообщу ей о вашей поддержке, сэр Ральф. Хотя, поскольку суд должен состояться в верхней палате, боюсь, именно в палате лордов ей больше всего нужна помощь.
Поняв, что она невольно намекает, она прикрыла рот рукой и расхохоталась. Сэр Ральф захихикал ещё веселее, его смех был похож на журчание ручья, текущего по гальке. Он ударил ладонью по ящику с останками Гвидо Сакки.
- Теперь, миссис Воган… — он снова подмигнул, — …расскажите мне ещё раз о том, как в Италии королева смотрела, как Магомет Турок исполняет этот непристойный танец.
Малинферно отступил, понимая, что от сэра Ральфа он не добьётся понимания значения цифр в записной книжке шпиона, которая теперь лежала у него в кармане пальто. Но ему не стоило беспокоиться о расшифровке кода, потому что, выйдя из палатки, он почувствовал, как что-то упирается ему в спину. Он вздрогнул, и в ухе раздался голос:
- Теперь, сэр, верните мне мою тетрадь, иначе вам будет плохо.
Представив себе происходящее внутри палатки и то, как бы Пауэлл хотел это записать, Малинферно решительно отошёл от полога палатки.
- Конечно, можете забрать её обратно. Я бы не стал её оставлять себе, если бы вы нас раньше не напугали. - Он достал тетрадь. - Могу я получить в обмен дамский чепчик?
Пауэлл усмехнулся, и, обернувшись, Малинферно заметил, что предмет, воткнутый ему в спину, был не пистолетом, как он себе представлял, а маленькой веточкой. Он вздохнул, осознавая свою трусость, и, сдавшись, отдал тетрадь. Пауэлл рассмеялся.

- Чепчик с тремя украденными тарелками? Возможно, я сохраню его как доказательство ваших противоправных действий, если мне понадобится добиться вашего молчания по этому поводу.
Малинферно проклял ловкость рук Долли, удобно забыв о своей собственной, когда дело дошло до распутывания пут мумии. Пауэлл бросил веточку на землю и пролистал свой блокнот, убедившись, что ни одна страница не была удалена. Малинферно указал на секретный документ.
- Ваши записи очень полны и информативны. Могу я спросить, номер двадцать три — это синьор Сакки?
- Последний итальянский любовник королевы? - Отвращение шпиона к действиям королевы было очевидным. - Да, вы правы в своём предположении. А другой — Хоутон — номер двадцать два. Я слежу за обоими. И за любым другим, кто проник в шатёр герцогини ночью.
- Например, сэр Ральф Сент-Джерманс?
Пауэлл смущенно кашлянул.
- Не могу сказать. Мое назначение — от парламента, так что здесь возникает конфликт интересов. Хотя я уверен, что сэр Ральф попытался бы убедить королеву принять развод. Скажу вам одну вещь бесплатно. Тот человек, которого я только что видел, держащимся за руку вашей подруги, тоже крутился вокруг палатки ночью. Я видел, как он прокрался внутрь гораздо позже сэра Ральфа, когда я пошел в кусты… немного отдохнуть. К тому времени Сакки, должно быть, уже покинул свой пост, потому что я его не видел. Он долго не выходил, и я вернулся в свою карету. День был утомительным, и я почти сразу заснул.
Малинферно почувствовал, как у него закружилась голова. Пауэлл имел в виду Орфорда. Мог ли он быть убийцей? Если так, то Долли теперь тоже в его руках. Он нервно оглядел палаточный лагерь. Он не видел ни Долли, ни Дэниела Орфорда, но заметил вдали лейтенанта Хоутона. Он поблагодарил Пауэлла за предоставленную информацию и бросился вслед за военно-морским офицером.

- Лейтенант Хоутон, подождите минутку.
Хоутон обернулся и увидел, как Малинферно бежит по лужайке к нему, и на мгновение показалось, что он собирается убежать. Но затем он остановился и подождал, пока Малинферно отдышится.
- Вы видели Долли? Она с управляющим поместьями герцогини, Дэниелом Орфордом. Высокий мужчина, тёмные волосы, просто одет.
Глаза Хоутона затуманились, и он пнул пучки травы у своих ног.
- Та… дама, с которой вы были? Нет, я её не видел. Я искал толстого мужчину, которого Сакки впустил в палатку королевы… миссис Воган прошлой ночью. Я видел его там снова сегодня утром. Он член парламента, по имени Сент-Джерманс.
Малинферно мог бы разозлиться на таких людей, как Хоутон, которые, упоминая Долли Покет, ставили под сомнение её добродетель. Долли упорно боролась за то, чтобы стать тем, кем она была, используя лучшие доступные ей средства. Мужчинам, подобным военно-морскому лейтенанту, путь был проложен семейным золотом. Он знал, с кем предпочитает общаться. Но он сдержал свой гнев.
- Да. Сэр Ральф Сент-Джерманс, и я думаю, вы обнаружите, что он и миссис Воган уже закадычные друзья.
Малинферно произнёс эти слова, не подумав, и надеялся, что они не слишком буквально описывают дружбу, расцветающую в шатре герцогини. Хоутон же был в ярости, его лицо побагровело.
- Что вы имеете в виду, сэр? Королева — доверчивая и дружелюбная натура, чему некоторые придают зловещий оттенок.
Он явно забыл о сдержанном инкогнито этой дамы и, практически пенясь от ярости, обрушился на Малинферно.

- Я уверен, что намерения сэра Ральфа благородны, и что он всего лишь хочет убедить королеву уйти из общественной жизни. Сакки, конечно, этого не понимал. Всё, чего он хотел, — это заработать деньги на своей связи с королевой. Он взял монету сэра Ральфа, а позже я видел, как он разговаривал с тем человеком из «Тилбери». Если хотите, вам следовало бы побегать за ним, а не за своей подругой.
Малинферно с каждым часом чувствовал себя всё более сбитым с толку. Солнце взошло над холмом Солсбери, и лагерь оживился. Даже самые закалённые сибариты поднялись со своих идиллических постелей. И, несомненно, думая о более комфортных условиях дома, готовились покинуть лагерь. Жизнь на свежем воздухе была заманчивым предложением для гостей герцогини. Реальность оказалась менее привлекательной. Если Малинферно в ближайшее время не раскроет убийство Гвидо Сакки, все его подозреваемые будут разбросаны по большей части поместий Западной Англии, что сделает его задачу безнадежной. И оставалась ещё проблема сокрытия тела таким образом, чтобы королева не была замешана в этом деле по принципу «ассоциации».
Хоутон оказался бесполезен для его расследования, и он коротко попрощался с ним. Теперь важно было найти Долли и возможного убийцу, Дэниела Орфорда.
Малинферно суетился туда-сюда, среди разбираемых палаток, пока люди Орфорда выполняли его указания. Проходя мимо одной из раскрытых палаток, он скорее почувствовал, чем увидел что-то летящее к нему. Он перепрыгнул через небольшой холмик на краю насыпи и упал лицом вниз, на мгновение оглушенный. Он почувствовал горячее дыхание на щеке и, открыв глаза, увидел перед собой тусклые и довольно печальные карие глаза танцующего медведя. Отскочив от привязанного существа, о которое он споткнулся, он чуть снова не упал на большой деревянный шест от палатки, который рухнул именно туда, где Джо стоял мгновение назад. Из складок палатки вышел грубо одетый рабочий, его старомодный парик был сдвинут набок, а лицо покраснело. Он пробормотал неубедительное извинение и поднял шест, который чуть не убил Малинферно. Сам он задавался вопросом, было ли то, что только что произошло, не просто несчастным случаем. Был ли этот рабочий соратником Орфорда, которому было поручено выполнять его приказы и избавиться от Малинферно? Или, по крайней мере, отпугнуть его от охоты? Если так, то что он собирался делать с Долли прямо сейчас?

Малинферно ускорил шаг и двинулся прочь от места, где разбирали другие палатки, к юго-западному углу холма Солсбери. Он вспомнил, как герцогиня говорила, что Орфорд — опытный антиквар-любитель. Возможно, он заманил Долли туда, где, как знал Малинферно по лежащей в кармане карте Хокинса, земля была усеяна сокровищами. Его собственные раскопки проходили за палаткой герцогини, но в этой части холма были отмечены и другие кресты. Держа дубовую рощу справа, он начал осматривать плоскую вершину холма. Но удача ему так и не улыбнулась. Тогда он вытащил из кармана старую карту и снова её изучил. На склоне насыпи было отмечено несколько крестов. Он подбежал к краю и заглянул вниз. Чуть ниже гребня он увидел две фигуры, одна из которых была женщиной в плаще, очень похожем на плащ Долли. Она смотрела в яму в земле. Высокий мужчина стоял позади женщины. Он поднимал лопату над головой. Малинферно крикнул изо всех сил и бросился вниз по склону.
- Орфорд! Что ты делаешь?
Когда он кувыркался вниз по склону к ним, Дэниел Орфорд и Долли Покет с недоумением посмотрели на него. Малинферно удалось остановить падение, столкнувшись с Долли и схватив её за руку.
- Я видел… он был…
Переведя дыхание, он понял, что Орфорд теперь небрежно перекинул лопату через плечо. Было ли так раньше? Он просто не был уверен. Он глубоко вздохнул и заставил себя улыбнуться.
- Что ты здесь делаешь, Долли?
Глаза Долли заблестели тем особым блеском, который подсказал Малинферно, что она узнала что-то новое.

- Дэниел показывал мне место, где он раскапывал остатки древней битвы. Битвы, в которой, возможно, участвовал король Артур.
Орфорд предостерег:

- Нет никаких доказательств того, что битва при горе Бадон произошла здесь, или что Артур был чем-то большим, чем просто легенда…
Долли толкнула Малинферно локтем, молча напоминая ему о том времени, когда они держали в руках кости короля Артура.
- Мы кое-что знаем о старом Артуре. Не так ли, Джо?
Малинферно заставил её замолчать, бросив на неё гневный взгляд. Кости — если они вообще принадлежали Артуру — были надежно спрятаны и больше не доставляли хлопот.
- Мисс Покет преувеличивает, мистер Орфорд. Моя специализация… - Долли снова толкнула его локтем. - …наша специализация — Древний Египет. Совсем не то, что старая Англия. Но скажите, что вы здесь нашли?
Он заглянул в яму в земле, стараясь краем глаза видеть Орфорда и его лопату. Он не хотел повторения «несчастного случая», подобного тому, что произошёл с палаточным шестом.
- Несколько любопытных вещей. Рамка от чего-то, что могло быть зеркалом, и несколько заклёпок.
- Гвозди?
Малинферно удивился, почему старые гвозди, которые он также нашёл в своём окопе, должны представлять хоть какой-то интерес. Орфорд улыбнулся, увлекшись своим делом.
- Да, заклёпки. Видите ли, кожа к этому времени уже сгнила бы, но использованные заклёпки остались бы. Это указывает на то, что британцы, на стиль обуви которых повлияли римляне, действительно были в этом месте.

- А как насчёт следов битвы? Сломанных костей и мечей? — Долли снова с нетерпением начала расспрашивать.
В ответ Малинферно показалось, что Орфорд бросил на неё подозрительный взгляд.
- Ах, да, ну, может быть, где-нибудь ещё…
- А сокровища? Вы находили какие-нибудь сокровища?
Это был вопрос Малинферно, и он вызвал презрительную усмешку у Орфорда.
- Меня не интересует охота за сокровищами. А теперь, извините, мне нужно работать.
Он коротко кивнул Малинферно, затем ещё шире поклонился Долли, которая ответила ему тем же. Они смотрели, как он поднимается на холм, лопата всё ещё висит у него на плече. Малинферно посмотрел на Долли.
- Я думал, он собирался убить тебя и сбросить в яму, Долли.
- Зачем ему это? Он был настоящим джентльменом.
Малинферно не понравилось, как она выделила первое слово своей последней фразы. Разве он не вел себя по-джентльменски по отношению к ней? Он надулся и тоже начал подниматься обратно на холм.
Долли рассмеялась и ткнула его в бок.

- Тебе засыпать яму?
Он покачал головой и вздохнул.

- Нет, меня прервали. Пауэлл, среди прочих.
Она взяла его за руку и прижалась к нему всем телом.

- Итак, что ты узнал, пока я развлекала этого доброго агента?
Малинферно, всегда быстро приходящий в себя после обиды, когда Долли спрашивала его мнение, быстро пересказал ей то, что узнал. Как сэр Ральф, возможно, и был недоволен просьбой Сакки о деньгах, но член парламента от Плимптон-Эрла теперь был близок с миссис Воган. Если бы он хотел убить Сакки, он бы сделал это открыто, как джентльмен. Он также подытожил свою встречу с Пауэллом, правительственным шпионом.

- Он сказал, что будет следить и за Сакки, и за Хоутоном. Но вот что любопытно. Он очень хотел обвинить Орфорда, говоря мне, что видел, как тот ночью входил в палатку герцогини. И он всячески подчеркивал, что Сакки в то время нигде не было видно. Однако Хоутон, с которым я тоже разговаривал, сказал, что видел, как Пауэлл разговаривал с Сакки. Так что мы возвращаемся к его записной книжке и его заявлению о том, что он должен разобраться с Сакки. - Он посмотрел на Долли.

- Ты всё-таки думаешь, что убийца Пауэлл?
Она скривилась.

- Ты еще недавно думал, что это Орфорд. А теперь подозреваешь Пауэлла?
- Не знаю. Всё так запутано, каждый утверждает, что видел, как другой входил в палатку. Как же нам во всём этом разобраться, Долли?
Долли пожала плечами.
- Не знаю, Джо. Но нам лучше сделать это поскорее, потому что Орфорд только что подъехал на телеге к шатру герцогини.
Малинферно вскрикнул и повернулся, чтобы посмотреть туда, куда был направлен взгляд Долли. Тележка действительно стояла рядом с входом в шатер, где королева провела ночь. Они пробежали через лагерь и вошли в шатёр, Малинферно впереди.
Орфорд склонился над ящиком.
- Что ты делаешь? Оставь этот ящик в покое.
Он попытался схватить Орфорда за плечо, но внезапно земля провалилась у него под ногами, и он упал в яму. Он пошарил по стенкам ямы, но земля была рыхлой и засыпала его. Он упал назад и почувствовал, как что-то твёрдое ударило его по щеке. Он повернул голову и увидел закостеневшее лицо с пустыми, безжизненными глазами в глазницах и зияющей пастью из гнилых зубов. Он закричал.

- Долли, помоги мне.
Наверху появилось лицо его спасительницы, её полные губы были растянуты в широкой улыбке.
- Озимандия! Вот ты где.
Малинферно понял, что она говорит о его партнере в могиле. Это была мумия, которая раньше находилась в ящике, где сейчас лежал Сакки. Но как она оказалась в земле? Появился покрасневший Орфорд, протянув руку, чтобы помочь Малинферно выбраться из ямы.
- Думаю, мне лучше объяснить.
Он поднял Малинферно на землю и указал на зияющую дыру, в которую уже сползала тяжелая кровать герцогини.
- Я проводил раскопки здесь, основываясь на старой карте, которую составил кто-то, одержимый королем Артуром.
Малинферно подумал о пергаменте, который был у него в кармане, предположив, что у Орфорда тоже есть копия карты Хокинса. Однако на этом этапе он ничего не сказал. Он посмотрел на Долли, которая подмигнула ему.
- Продолжай.
Орфорд потёр руки, покрытые землей.

- На ней было несколько крестов. Я несколько месяцев пытался найти другие, но ничего не нашёл. Потом я начал копать здесь. С самого начала этот ров выглядел многообещающе – заклёпки и ржавые лезвия. Я был уверен, что найду кости, а может быть, даже золотые украшения. И я оказался прав. Затем герцогиня сказала, что у неё есть планы на грандиозное мероприятие на холме, на которое будет приглашена знать. Это будет светское событие года. Я пытался отговорить её, но она была непреклонна. Мне пришлось возвести на вершине холма фактически военный лагерь, который вы видели, когда приехали.
- Но в чем была ваша проблема? Вы могли оставить свой ров засыпанным и подождать до конца. А потом начать заново.

Орфорд поморщился.

- Отчасти это было нетерпение. Я чувствовал, что так близок к великой находке, и то, что её растопчут лорды и леди, было невыносимо. К тому же я следил за барометром в рамках управления поместьем. Погода должна была измениться, и прогнозировались бури. Сильный дождь был бы катастрофой для моих раскопок. Единственное, что я мог придумать, это поставить палатку герцогини прямо над траншеей, которую я прикрыл досками. – Он посмотрел на яму. – Похоже, это оказались гнилые доски.
Долли хотела задать вопрос.

- Но это всё равно не позволило бы вам получить доступ, пока участок не будет расчищен. А дождь уже начался.
Как по команде, они услышали первый стук лёгкого дождя по крыше палатки.
Орфорд застонал.

- Уже слишком поздно. Но если бы мой план сработал, я мог бы убрать большую часть того, что уже нашел за ночь. Видите ли, герцогиня обожает опиум. Она спит как убитая, и даже мои усилия под её кроватью не потревожили бы её.
Долли сразу понял его затруднительное положение.

- Но тут одна из особых гостей – миссис Воган – заняла палатку.
- Да, – нахмурился Орфорд. – Я бы никогда не подумал, что герцогиня откажется от своего комфорта ради кого-то, кроме королевской особы. Поэтому я был удивлен, что эта старая распутница заняла её кровать. Кто она?
Он вопросительно посмотрел на Долли, но ответил Малинферно.
- Скажем так, она очень близка к королю.
Орфорд кивнул, думая, что понял смысл замечания Малинферно. Вся Англия знала о пристрастии бывшего принца-регента к женщинам.

- Понятно. Я несколько раз пытался пробраться в палатку. Но этот итальянец стоял снаружи, как часовой. И там было столько народу, могу вам сказать. Я подумывал подкупить его, как это делали некоторые другие, чтобы получить доступ, но мне было важно, чтобы меня не заметили. Я обошёл лагерь, размышляя, что бы я мог сделать. Но когда я вернулся, я увидел свой шанс.
Малинферно напрягся, готовый броситься на высокого мужчину. Если это будет признание, то кто знает, чем это закончится для Долли и для него самого?
- Вы решили убить часового, чтобы осуществить свои планы.
Лицо Орфорда приобрело слегка зеленоватый оттенок, когда над их головами дождь усилился.
- Боже мой, нет! Вы же не можете так думать обо мне, правда?
Малинферно думал только о зловещей позе Орфорда за спиной Долли, когда она заглядывала в другую яму. И, как назло, упавшая палатка оказалась совсем рядом с его головой. Но Орфорд выглядел по-настоящему потрясённым, прикрыв рот рукой, словно едва сдерживая тошноту. Он посмотрел на Малинферно со слезами на глазах.
- Я в ловушке. Теперь я это вижу.
Малинферно схватил его за руку и потряс.

- Скажи мне.
Орфорд глубоко вздохнул, успокаиваясь.
- Я совершил очень глупый поступок…

***

Долли и Малинферно стояли перед королевой Каролиной, которая теперь была одета в самое скромное шёлковое платье. Её собственные светлые волосы едва виднелись из-под тёмно-красного тюрбана, дополнявшего платье. Этот весьма подобающий и изящный наряд был лишь слегка испорчен окружающей обстановкой. Она сидела не на троне, а на краю кровати герцогини, которая была наклонена под тем же неустойчивым углом, который она приняла, когда соскользнула в раскопки Даниэля Орфорда. Центральное место в палатке занимал ящик, в котором накануне вечером мумию доставили на холм Солсбери. Большая часть территории была уже расчищена, хотя непрекращающийся моросящий дождь мешал работе. Внутри палатки герцогини присутствующие услышали очередной порыв дождя, пронесшийся по холму и создавший мрачную, гнетущую атмосферу. Палатки были убраны, облака опустились, и холм Солсбери остался голым и открытым для самых суровых погодных условий.

Однако королева была довольна, и её короткие, пухлые ноги свободно болтались на травянистом газоне. Она оглядела остальных в палатке.
- Я рада, что смогла убедить вас всех остаться ещё немного. Нужно уладить один вопрос, и каждый из вас может помочь. Профессор Малинферно, пожалуйста, продолжайте?
- Спасибо, миссис Воган. Как вы знаете, мы здесь, чтобы разобраться в обстоятельствах исчезновения вашего конюшего, синьора Сакки.
Хотя все присутствующие точно знали, кто эта полная немка, лежавшая на кровати герцогини, тайну её личности нужно было сохранить. Как и тот факт, что Сакки мёртв — факт, известный только миссис Воган, Малинферно, Долли Покет, лейтенанту Хоутону. И убийце. Малинферно повернулся, чтобы оглядеть лица присутствующих. Он молился, что правильно истолковал события прошлой ночи. Признание Орфорда дало ему последнюю зацепку к личности убийцы Сакки. Теперь ему оставалось лишь вытянуть правду из уст самого убийцы. Сначала он взглянул на вспотевшее, покрасневшее лицо достопочтенного члена парламента от Плимптон-Эрла — с избирательным округом в тридцать человек.
- Сэр Ральф, вы разговаривали с Сакки, когда пришли к… назовём это палаткой герцогини?
- Да, сэр. И он взял с меня плату за то, чтобы я мог увидеть… вот эту даму. - Он указал на улыбающуюся королеву и подобострастно ответил ей улыбкой. - Я говорил вам, что итальянец всё ещё был на своем посту, когда я ушёл прошлой ночью. Его не было, когда я вернулся сегодня утром. Больше я ничего сказать не могу.
Малинферно мудро кивнул, хотя и не был уверен в своём следующем шаге.
- Да. Мистер Хоутон… — Он указал на бледного морского лейтенанта, стоявшего у полога палатки. — …подтверждает, что видел ваше прибытие. Как, я полагаю, и мистер Пауэлл, который также видел ваш уход. Разве не так, сэр?

Пауэлл, верный своей роли правительственного шпиона, прятался в тени, явно чувствуя себя неловко в одном месте со своей добычей, королевой. Он откашлялся и произнес обдуманную речь.
- Всё, что я могу сказать, это то, что сэр Ральф не имеет никакого отношения к исчезновению Сакки. Этот человек всё ещё был на своем посту, когда сэр Ральф покинул палатку.
Малинферно знал, что выбить информацию из Пауэлла будет всё равно что вырвать зубы. Он ничего не выдаст добровольно. И поэтому он бросил на стол карту, основанную на предположениях.
- Мистер Пауэлл, могу я спросить, что вы имели в виду, когда написали в своем блокноте, что вам пришлось «разобраться» с Сакки?
Лицо Пауэлла покраснело, и он, стиснув зубы, произнес:

- Это частный документ, сэр. И я не буду комментировать, что я мог в нем написать или не написать.
- Вас видели разговаривающим с Сакки. Мистер Хоутон вас видел. Вы с ним потом разобрались?
Внезапно поднялся шум, и Хоутон прыгнул через палатку к Пауэллу, его парадный меч зазвенел о деревянный ящик.
- Это ты его убил. Ты хотел добраться до королевы, а он хотел от вас денег, как и от Сент-Джерманса.

Хоутон схватил Пауэлла за воротник. Но прежде чем он успел причинить мужчине какой-либо вред, Малинферно обхватил морского офицера руками и оттащил его. Хоутон рухнул в походное кресло рядом с кроватью, закрыв лицо руками. Именно Сент-Джерманс первым понял, что сказал Хоутон.
- Сакки убит?

Долли взглянул на Малинферно и прошептала:

- Молодец, Джо. Теперь все знают.
Он пожал плечами. Секрет был раскрыт, и он ничего не мог с этим поделать. Сент-Джерманс был в ярости, его щеки дрожали, когда он отчитывал Малинферно.
- Вы пытались заставить нас признаться в убийстве, сэр? Это… это… неконституционно.
Малинферно был убеждён, что член парламента понятия не имеет о значении этого слова, а только то, что оно хорошо звучит. Но он стоял на своём.
- В убийстве виновен только один человек. Остальные не могут быть обвинены в убийстве, поскольку они невиновны. Мистер Пауэлл, в сложившихся обстоятельствах, готовы ли вы объяснить свою позицию?
Пауэлл угрюмо поправил воротник, но затем вздохнул.

- Я намеревался разобраться с Сакки в том смысле, что был готов предложить ему деньги за информацию о… ну, вы понимаете, о чём. Он был жив, когда я его оставил. Я поклянусь в этом в суде, если меня заставят. Но я видел, как этот человек позже вошёл в палатку, и Сакки там не было. Он указал длинным, тонким пальцем на Дэниела Орфорда.

- Спросите его, где был Сакки, когда он вошёл в палатку.
Все взгляды обратились к высокой фигуре управляющего агента герцогини. Малинферно улыбнулся, зная, к чему приведёт признание Орфорда, которое он услышал ранее.
- Скажите им, где был Сакки, мистер Орфорд.
Орфорд выпрямил плечи.

- Когда я вошёл в палатку по личным делам, я увидел Сакки, лежащего в траншее в земле, с перерезанным горлом. Земля была пропитана кровью.
Все собравшиеся ахнули, кроме Долли и Малинферно, которые уже слышали эту историю.

Орфорд продолжил:

- Я запаниковал, потому что не хотел, чтобы кто-то узнал, что я был в палатке. Мне следовало просто уйти, но были… вещи, которые мне нужно было забрать.
Он рассказал Малинферно о предметах, которые он нашёл в траншее под их ногами, и о том, как он хотел забрать их, прежде чем это сделает кто-то другой.
- Я переложил тело в этот ящик… — он постучал по ящику, — …предварительно вынув содержимое. Затем я собрал вещи, которые намеревался забрать, и ушёл. Это было глупо с моей стороны. Мне следовало сообщить властям, но я запаниковал.
Он надавил руками на ящик и опустил голову от стыда за свои действия.
Долли похлопала его по плечу.

- Я понимаю сложность вашего положения, мистер Орфорд. Я могла бы сделать то же самое, чтобы избежать втягивания в расследование убийства, проводимое мировым судьёй.
Хоутон посмотрел на Долли со своего места.

- Вы не верите этому человеку, не так ли? Что это были за «вещи», которые он выносил из шатра герцогини, ведь они ему не принадлежали. Он был вором, и Сакки поймал его на этом. Он убил его и попытался спрятать тело. Его нужно арестовать. Я пойду и позову магистрата. - Он поднялся на ноги, но Малинферно быстро схватил его за руку.
- Вы никуда не пойдёте, лейтенант Хоутон. Разве не странно, что вы хотите переложить вину за убийство Сакки на всех и каждого? Видите ли, я вспомнил, как вы были потрясены, когда увидели тело в этом ящике. Вы упали в обморок.
Хоутон возмущенно воскликнул:

- Я открыл крышку и увидел тело моего друга Сакки. Кто бы не упал в обморок?
- Но упасть в обморок, как леди? Моряк, который в бою наверняка видел мёртвых товарищей? Нет, сэр, вы упали в обморок, потому что не ожидали увидеть тело в ящике. Вы ожидали увидеть его на земле, там, где оставили, когда убили его. Могу я осмотреть ваш меч? Уверен, вы ещё не успели смыть с него кровь.

Хоутон взревел, напугав всех, и бросился к выходу из палатки. Он оказался снаружи раньше, чем Малинферно успел среагировать. Выбравшись из палатки, он увидел Хоутона, бегущего через Солсбери-Хилл к одной из немногих оставшихся карет. Одна из них была тилбери-повозкой Пауэлла, но лошадь не была запряжена, что делало её бесполезным средством побега. Единственным другим транспортным средством поблизости была «Тревитик Флайер».
Джон Смоллбоун долго и упорно трудился, чтобы заставить паровой двигатель работать, и, несмотря на дождь, затопил котёл углём. Пар вырывался из каждого шва «Флайера», и карета дрожала, словно живая. Одетый в тяжёлое, промокшее от дождя войлочное пальто, Смоллбоун напоминал большую жабу. Он сидел на сиденье возницы, стремясь высвободить мощь парового двигателя. Он не заметил, как Хоутон вскочил на сиденье, и бесцеремонно сбросил его на землю. Затем нападавший отпустил тормоз, и карета начала катиться вниз по склону, а поршень сзади застучал всё быстрее и быстрее. Малинферно подбежал и помог карлику подняться, отряхивая его испачканное в грязи пальто. Смоллбоун, казалось, не был обеспокоен своим падением, ведь его больше беспокоил безумный старт «Флайера».
Он побежал за ним, дико крича:

- Убавьте давление! Убавьте давление!
Хоутон не мог или не хотел его слышать, и «Флайер» набрал скорость. Двигатель в задней части кареты издал мощный стон, словно какой-то древний зверь, восставший из глубин Солсбери-Хилл. Смоллбоун вскрикнул и бросился на землю. Малинферно и другие преследователи инстинктивно сделали то же самое. Со второй сильной вибрацией и адским шипением паровоз взорвался, подбросив Хоутона вперёд, словно тряпичную куклу. Экипаж, всё ещё катившийся по инерции, раздавил его колёсами, прежде чем накрениться набок на крутом склоне и резко и с шумом остановиться. Пока разбитый паровоз всё ещё тихо шипел, Малинферно и Долли осторожно приблизились к обломкам. С лейтенантом Хоутоном ничего нельзя было поделать. У него была сломана шея, и он безжизненно смотрел в серое и мрачное небо.

Позже в тот же день в доме герцогини Эйвон в Бате собралась сдержанная компания. Королева Каролина, всё ещё в образе Хэтти Воган, сидела у камина, держась за живот. Боль, которую она испытывала, возможно, была лишь симптомом её опасений по поводу надвигающегося противостояния с Палатой лордов, но тем не менее она была сильной, и она думала, что может умереть от неё. Но даже это было лучшей участью, чем развод или, что ещё хуже, отсутствие на коронации мужа, чем ей угрожали.
Джо Малинферно и Долли Покет надеялись получить хотя бы долю в каком-нибудь большом сокровище, которое они могли найти на Солсбери-Хилл. Вместо этого им достались три гинеи от герцогини и две заклёпки, которые они должны были отдать Августу Бромхеду по возвращении в Лондон. Это были единственные видимые находки с карты Хокинса, которой владел антиквар. Королева хотела бы вознаградить их за то, что они не дали запятнать её и без того запятнанную репутацию ещё больше смертью её конюшего Гвидо Сакки, но, как вскоре выяснилось, королева была банкротом. Над ними тремя повисла гнетущая тишина.
Наконец, в комнату вошёл Дэниел Орфорд, вежливо поклонившись миссис Воган.
- Это сделано. Тело было незаметно перевезено в загородное имение герцогини, где будет установлено, что какой-то бродячий цыганский клан перерезал Сакки горло ради денег. Его смерть не бросит тень на… миссис Воган, и он получит достойные христианские похороны.
Малинферно стиснул зубы.

- Как и Хоутон, который их более чем заслуживает, даже будучи убийцей Сакки. И всё потому, что он чувствовал, что тот предаёт репутацию его госпожи и перерезать человеку горло из-за такого дела – он, должно быть, сошёл с ума.
Долли, возможно, согласилась бы с ним, если бы это было нормально. Но, как бы то ни было, Хоутон беспокоился о репутации королевы. Она взглянула на сморщенную фигуру у камина. Хэтти игнорировала разговор, погружённая в свои мысли. Долли коснулась руки Джо.
- Да, но поскольку на Солсбери-Хилл не было убийства, значит, убийцы не было. Лейтенанта будут помнить, как несчастную жертву аварии с безлошадным экипажем – возможно, как его первую жертву – и этому придёт конец.
Она снова посмотрела на фигуру у камина. Было темно, и на мгновение ей показалось, что она видит завесу смерти, нависшую над бедной Каролиной. Она вздрогнула и обняла Джо.
Королева Каролина пережила принятие Закона о наказаниях и суровых наказаниях, поскольку, хотя он и получил большинство в Палате лордов, голоса были настолько незначительными, что лорд Ливерпуль отказался от законопроекта. Однако её попытки присутствовать на коронации мужа были сорваны. Ей отказали во входе в Вестминстерское аббатство под предлогом отсутствия билета. Она вернулась домой и слегла с сильным расстройством желудка. Вскоре после этого она скончалась, избавив непопулярного короля от ещё одного бремени.

ХОЛМ КОСТЕЙ ЭПИЛОГ