ХОЛМ КОСТЕЙ АКТ ПЯТЫЙ

 

АКТ ПЯТЫЙ

Смертельные раскопки
Сняв верхние слои повязок, покрывавших тело, Джо Малинферно аккуратно срезал нижний слой савана с туловища трупа. Он напоминал мешок, сложенный вдвое и сшитый с двух сторон. Нижний край был украшен бахромой. Под саваном он обнаружил маленькие украшения с изображениями древних богов. Он отложил их на полированный дубовый стол, который использовал в качестве импровизированной погребальной плиты. На мгновение он приподнялся, размять поясницу, что затекла из-за согнутой позы. Он услышал, как где-то неподалеку звонят церковные часы, и предположил, что работает над телом уже почти час. Ему нужно поторопиться. Вытерев капельки пота со лба тыльной стороной ладони, он продолжил процесс исследования.
Следующим шагом было показать лицо трупа. Губы были оттянуты в гримасе ужаса. Казалось, что мужчина умер насильственной смертью, но Малинферно пока не знал, так ли это. Более того, он ещё даже не определил личность человека, лежащего под его твёрдыми руками. Он продолжал осмотр в абсолютном молчании, отмечая, что волосы на голове, брови и борода были сбриты. Кожа была бледно-серого цвета, и на ощупь казалась жирной. На кожу был нанесён слой чего-то ароматного, с запахом корицы. Черты лица были сморщенными, глаза всё ещё находились в глазницах. Он посмотрел на руки, скрещённые на груди. Их ухоженные ногти отражали привилегированный образ жизни этого человека. Чего он не знал и пытался выяснить, так это причину его смерти.
Впервые Малинферно нарушил молчание, повисшее, словно саван, над собравшейся толпой.
- Я предполагаю, что этому телу…
Собравшиеся, ожидая выводов профессора, затаили дыхание в ожидании его мнения. Малинферно их не разочаровал.
…три тысячи лет.
Из толпы раздался вздох, за которым последовал шум, когда руки в перчатках изящно хлопнули в ладоши, выражая восхищение его мастерством и щедрым угощением хозяйки.

Розамунда, герцогиня Эйвонская, была вдовой с избытком денег и избытком свободного времени после смерти своего престарелого мужа, пятого герцога. Её холодный и гулкий родовой дом слишком долго внушал ей угнетающую скуку, от которой она отчаянно хотела избавиться. Её бездетная жизнь была скучной и пустой. Идея купить египетскую мумию внезапно пришла ей в голову за скучным завтраком.
Она читала «Батхэмптон Пакет», на которую был подписан её муж, и подписку на которую она по неосторожности не отменила после его смерти. На самом деле, она никогда раньше не читала эту тоненькую газету, поскольку муж имел обыкновение монополизировать её. Через неделю после его смерти ей довелось взять её во время завтрака, так как старый дворецкий герцога, в виду отсутствия других распоряжений, продолжал с почтением подавать её. Она собиралась сказать Горингу, чтобы он избавился от неё, но её внимание привлекла статья. Оказалось, что один из её соседей установил дробовики с растяжками, чтобы избавляться от нежелательных нарушителей на своей земле. Последовал судебный процесс по делу о смерти цыганки, и, как сообщалось в «Пакет», споры между адвокатами и судьёй сводились к вопросу о том, является ли в таких обстоятельствах человеческая жизнь такой же ценой, как жизнь заблудившейся собаки. Леди Розамунда чётко выразила свое мнение по этому поводу и с удовлетворением фыркнула, что редактор «Батхэмптон Пакет», похоже, с ней согласен. С тех пор она усердно читала эту газету.
Однажды довольно пасмурным и дождливым утром, рядом со статьей о скандальных делах принца-регента, она увидела заметку о графине Шрусбери и египетской мумии. Похоже, последней модой стало разворачивать эти чудовищные штуковины на светских вечеринках и предлагать соседям возможность понаблюдать за происходящим. Она инстинктивно поняла, что это идеальная возможность продемонстрировать своё новообретённое стремление стать центром социальной, если не сказать интеллектуальной, жизни в своём уголке графства. Она провела расследование и вскоре совершила необходимую покупку у человека из Британского музея, который был готов незаконно удовлетворить её потребности. А также найти человека, который мог бы осуществить разворачивание.

«КОСТИ КОРОЛЯ АРТУРА» - АКТ ПЯТЫЙ (ОКОНЧАНИЕ АКТА)

Но Малинферно не собирался слушать, схватил мужчину за руку и потащил его по булыжной мостовой к изумлённым Долли и Томасу Дейлу.
- Дейл. Твой склад гробов безопасен?

- Ну да, конечно. Он постучал по тяжёлой деревянной раздвижной двери и слегка отодвинул её.

- Это единственный путь внутрь и наружу, если не считать высокого окна в задней части дома с решёткой.
- Тогда он будет служить тюремной камерой для нашего пленника до тех пор, пока мы не сможем вызвать «Беглецов с Боу-стрит» (полицию). Он втолкнул протестующего мужчину в мрачный склад и захлопнул дверь. - Кроме того, у него будет большой выбор жилья, если только он не боится спать в гробу.

Дейл достал из кармана пальто связку ключей и запер громоздкий замок, висевший на дверной засове.
- Вот. Готово. А теперь давайте немного выпьем в моём кабинете, пока я пошлю одного из своих людей за мировым судьёй. Возможно, мы даже узнаем, где находятся кости этого злодея.
Затем все трое оставили «злодея» тщетно стучать в крепкую дверь склада. К сожалению, их празднование было недолгим. Работник Дейла был отправлен на Уоршип-стрит, чтобы привести констеблей, которые присутствовали при смерти Киттен, и вскоре после этого на месте происшествия появились Рэли Понсфут и констебль Мэйес. Малинферно торжествующе снял замок и впустил их на склад гробов. Заключённый прекратил стучать в дверь, и ещё долго после того, как Понсфут и Мэйес вошли в магазин, царила тишина. Наконец все трое мужчин вышли, заключённый шёл впереди. Малинферно с удовольствием отметил, что его нос распух до размеров, которые означали, что он занимал большую часть лица, и что он был красным и мясистым. Возможно, в будущем он дважды подумает, прежде чем убивать невинных девушек. Ну, не так уж невинен в случае с Киттен, но принцип был тот же. Однако улыбка Малинферно была стёрта с его лица мрачным выражением лица Понсфута. Даже Мэйес выглядел уклончивым, шаркая тяжёлыми ботинками по булыжной мостовой.
- Что случилось? Перед вами человек, который так подло убил Кит… Кэтлин Ходди. И, возможно, убил моего друга Августа Бромхеда. Спросите его, не Меррик ли его зовут.
Лицо мужчины исказилось, словно гром. Он повернулся к магистрату.

- Скажи ему, Понсфут.
Судья взмахнул своей модной тростью из чёрного дерева с египетским узором на навершии, а затем оборвал Малинферно словами:

- Я видел документы этого человека, и его зовут не Меррик.
- Тогда кто он? И почему он ходит за мной по пятам уже несколько дней?
Мужчина шагнул вперёд и погрозил кулаком Малинферно.

«КОСТИ КОРОЛЯ АРТУРА» - АКТ ПЯТЫЙ (ПРОДОЛЖЕНИЕ 2)

 

Человек, прячущийся в тени, наблюдал, как из ночлежки на Кричерч-лейн выносят холщовый мешок. Сначала он растерялся, не понимая, что это может быть, но потом разглядел форму и очевидный вес. Это должно быть тело. Особенно учитывая тихий стук, когда двое мужчин, несших мешок, небрежно бросили его в заднюю часть потрёпанной чёрной кареты, ожидавшей на улице. Лошадь в оглоблях мотнула головой, но осталась стоять неподвижно, не беспокоясь о грузе, который ей предстоит везти. Он с нетерпением открыл блокнот и что-то в нём записал. Один из мужчин вернулся в дом и вернулся со свёрнутым пледом, который тоже положил в заднюю часть экипажа. Затем двое мужчин сели на козлы, лошадь подстегнули, и карета медленно тронулась с останками Киттен в кузове. Крупная женщина в чепце на голове и в немодном, тяжёлом белом платье некоторое время стояла у двери дома. Она пронзительно смотрела вслед карете, пока та не скрылась за углом на Лиденхолл-стрит. Убедившись, что грязная проблема решена, она повернулась и вернулась в дом. Через несколько минут появились сыщик с Боу-стрит и нарядно одетый джентльмен, должно быть, мировой судья. Мировой судья, по-видимому, немного выпивший, чуть не свалился с крыльца. Его поддержал констебль, и они оба пошли в том же направлении, что и катафалк. Толстая старуха закрыла входную дверь, скрывая от глаз зрителей эту неприятную сцену. Мужчина решил, что неплохо было задержаться в доме Малинферно. К тому же, упав с перил борделя, он повредил лодыжку и сильно ушиб голову. У него не было настроения мчаться по Лондону. Теперь у него были полезные новости, которые он мог сообщить своим хозяевам, и, возможно, их цель уже близка. Но пришло время выследить Малинферно. Он решил направиться по его следу в резиденцию француза.

Проведя несколько часов в пабе «Бурый медведь» на Боу-стрит, более известном лондонскому низшему слою населения как «Русская кофейня», Джо Малинферно и Долли Покет решили, что пора возвращаться к нему домой. Джо чувствовал себя немного измотанным, поэтому Долл, которая выпила столько же, но лучше переносила алкоголь, настояла на том, чтобы подняться к нему в спальню одна.
- Ты только разбудишь старую каргу, Джо. А я могу прокрасться, не потревожив ни одной половицы.
Джо разглядывал её прелести и, пожалуй, не поспорил бы, кто из них сильнее скрипит лестницей. На самом деле, он разглядывал её сладострастие так долго, что к тому времени, как он решился возразить, Долли уже оставила его на улице и ушла. Он пожал плечами и прислонился к газовому фонарю. И действительно, прошло всего несколько минут, прежде чем он увидел Долл, спешащую вниз по крыльцу дома миссис Стэнхоуп. Когда она поспешила к нему, он с удивлением обнаружил, что у неё нет с собой холщовой сумки.
- Где кости, Долл?
- Их ведь там не было, правда?
Эссексский акцент Долл Покет всегда становился более выраженным, когда она была взволнована или чем-то встревожена. А сейчас она была очень встревожена.
- Чепуха. Ты смотрела под кроватью, куда я тебе велел?
Долли раздраженно прошипела. Она не привыкла, чтобы её обвиняли в отсутствии здравого смысла или хитрости.
- Конечно, я смотрела под кроватью. И я заглянула внутрь, и за комод, и под единственный стул в комнате. Боже, Джо, у тебя такая скудная обстановка, что я вряд ли могла не заметить большой мешок с костями, правда?
Малинферно застонал и сполз по газовому фонарному столбу, пока не сел на тротуар.
- Тогда всё кончено. Томас Дейл и остальные члены клуба «Авалон» захотят вернуть свои деньги. Которые я, позвольте сказать, потратил в основном на вас. И что нам делать с Бонапартом и его вторжением? Теперь не будет визита к королю Артуру.
Долли презрительно фыркнула.

- Ты же не веришь во всю эту чушь, правда?
- Ну, ты же не можешь быть уверена, что он…
Долли прервала увещевания Малинферно странным, напевным тоном:

- Ибо, когда он пал, эльфийская королева,
Тайно и незримо,
Накинула на падающего героя
Свою мантию небесно-голубого цвета;
И велела своим душам унести его далеко,
В колеснице Мерлина с агатовой осью,
К её зелёному острову, покрытому эмалью,
В пуп бездны.

Малинферно был поражен.

«КОСТИ КОРОЛЯ АРТУРА» - АКТ ПЯТЫЙ (ПРОДОЛЖЕНИЕ 1)

 

***

Тёмная фигура прошла под одним из новомодных уличных газовых фонарей перед резиденцией Августа Бромхеда и на мгновение замерла. Воротник его кучерского пальто был поднят, так что, вместе с широкополой шляпой, лицо мужчины почти не просматривалось. Чтобы убедиться в своей неузнаваемости, он отошёл на шаг-другой от шипящей лампы и посмотрел на окна на верхнем этаже дома.
Прошло несколько часов с тех пор, как он следовал за Малинферно от дома француза сюда, и он не знал, есть ли кто-нибудь ещё в доме. Он заметил какие-то признаки движения у верхнего окна, но угол был слишком крутым, чтобы быть уверенным с того места, где он стоял на улице. Стемнело, в доме зажгли лампу, но больше ничего не происходило. Малинферно также не выходил из здания. Но скрытный незнакомец был увлечен своим делом и обладал огромным терпением. Малинферно очень заинтересовал его теперь, когда раскрыл свою связь с французом Кастейксом. Незнакомец вытащил блокнот из кармана своего объемного пальто и начал делать записи.
Малинферно сидел на табурете Бромхеда, размышляя над только что рассказанной историей. История была такой длинной, что снаружи стемнело, и Дейл зажег одну из ламп Бромхеда. Он даже обнаружил старинный, потрепанный деревянный сундук, почти скрытый под большим столом Бромхеда. Это был квадратный ящик, почерневший от времени и гладкий на ощупь, словно покрытый какой-то смолой. Грубые металлические засовы и петли довершали ощущение его древности. Дейл настаивал, что кости были найдены именно в этом сундуке, хотя Джо тот казался таким хрупким, что он не мог представить, чтобы в нём вообще что-то хранилось. Рассказав свою историю, он теперь расхаживал по комнатам наверху, пока Джо сидел на высоком табурете у стола. Он снова спросил название группы мужчин, которые встречались в покоях антиквара.
- Вы называете себя клубом «Авалон»?
Лицо Дейла густо покраснело, и он опустил взгляд на свои сапоги. Сейчас это звучало глупо, но шестеро, встречавшиеся каждый месяц последние два года, так не считали. Они были настроены крайне серьёзно.
- Да. Нас много, и все мы заинтересованы в правде о короле Артуре. О его жизни и смерти. Если он действительно умер, конечно. Некоторые говорят, что он не умирал, а покоится недалеко от Сноудона. Я не придерживаюсь этой точки зрения, как и мистер Бромхед. Мы оба обладаем практическим складом ума, поэтому он и ищет останки короля.

Малинферно неловко ёрзал на высоком троне Августа. Мысль о том, что мешок с костями в его комнатах принадлежит легендарному Артуру, тревожила его. Он просто засунул их под кровать, чтобы скрыть от любопытных глаз миссис Стэнхоуп, словно это были всего лишь кости животных. Неужели Бромхед действительно обнаружил кости Артура? Не поэтому ли он так жаждал, чтобы Джо подтвердил их древнее происхождение? Он решил как можно скорее вернуться в свои покои, чтобы забрать их. Он соскользнул с табурета, небрежно опершись рукой о край стола, чтобы не упасть. Только почувствовав скользкую поверхность, он вспомнил о предполагаемой судьбе Бромхеда. Он нервно посмотрел на свою руку, но не увидел на ней никаких пятен. Неужели след на столе действительно был кровью антиквара, как предположил Дейл?
Величайшая звезда клуба «Авалон» внезапно схватил его за руку.

- Если вы знаете или можете что-то узнать о местонахождении мистера Бромхеда или его костей, мы с коллегами хорошо вам заплатим.
Малинферно оживился при упоминании о деньгах.
- Тогда я, возможно, смогу вам помочь. За определённую плату. Однако, заметьте, я рассчитываю лишь на покрытие моих расходов. Хотя они могут быть весьма значительными…
Дейл покопался в кармане своей старой куртки и вытащил горсть золотых монет. Он с готовностью вложил их в ладонь Малинферно.
- Я не без средств, ведь в эти смутные времена у меня налажен стабильный бизнес. Вот несколько соверенов в качестве аванса. Надеюсь, вы нам поможете. Никогда ещё кости Артура не были так нужны, как сейчас.
Малинферно нахмурился.
- Почему сейчас?
- Из-за вторжения Бонапарта. Пророчество гласит, что Артур не мёртв, а скрывается, ожидая лишь возвращения к жизни, когда страна окажется в крайней нужде. Какой кризис может быть страшнее, чем сейчас, когда наш заклятый враг снова на свободе?
Незнакомец, прячущийся в темноте, наблюдал, как Малинферно выходит из дома, аккуратно сунул блокнот в карман своего большого пальто и последовал за ним. Он заметил, что его добыча держит руку в правом кармане визитки и, похоже, звенит монетами. Малинферно выглядел чрезвычайно бодрым и почти подпрыгивал, торопясь по Тули-стрит к Лондонскому мосту. На мгновение Малинферно замешкался перед одним из шикарных заведений, которое, как знал его «хвост», было пивной и известным воровским пристанищем. Мужчина предположил, что если он туда зайдет, то вскоре расстанется со своими деньгами. И не самым приятным образом. Но, похоже, Малинферно передумал, потому что покачал головой и пошёл дальше. Перейдя мост через Темзу, Малинферно миновал рынок Биллингсгейт и таможню, а затем повернул на север. Его преследователь предположил, что он возвращается в свои покои. Но Малинферно не повернул на запад, а продолжил свой путь по Олдгейт, пока не дошёл до Петтикоут-лейн. Хотя улица получила своё название от торговцев одеждой, которые располагались здесь столетие назад, а может быть, и больше, упомянутая одежда связывала её с другими, более колоритными заведениями на этой улице.

Малинферно оглянулся через плечо, прежде чем подойти к безликой чёрной двери, расположенной на вершине небольшой лестницы между двумя потогонными мастерскими. Незнакомец отпрыгнул в тень, чтобы убедиться, что его добыча его не заметила. Дверь немедленно открылась в ответ на стук дверного молотка Малинферно, и он исчез внутри. Незнакомец поспешил по переулку и вскарабкался на перила перед домом. С шаткой позиции на вершине шипов он мог видеть окно первого этажа. Дамы, украшавшие переднюю гостиную, были одеты не слишком подобающе для приёма кавалеров, но это, похоже, не смутило Малинферно. Напротив, он уже вкладывал монету в руку пожилой дамы. Хозяйка публичного дома жадно улыбнулась.
Мадам де Тру прикусила золотую монету. Джо Малинферно давно не посещал её заведение, и в последний раз ушёл с долгами. Тем не менее, сейчас он полностью расплатился с долгами и оставил достаточно денег на новый кредит.
- У меня есть новая девушка, которая может тебе понравиться. Насколько я помню, тебе нравятся пышные формы.
Малинферно, несмотря на острую необходимость проверить мешок с костями под кроватью, не смог устоять перед соблазном публичного дома мадам де Тру. Деньги от Дейла жгли ему карман, а тощая Киттен совершенно не удовлетворила его. Он вдруг понял, что мадам задала ему вопрос.
- Что? О да, мне нравятся более пышные, конечно.
Мадам ухмыльнулась, обнажив ряд почерневших зубов. Её последней нанятой оказалась девушка из Эссекса по имени Долли. Она была немного болтлива, но достаточно старалась, чтобы взяться за такую ​​бедную работодательницу, как Мадам де Тру.

- Тогда я познакомлю вас с Долорес из Испании. Пойдёмте со мной.
Как раз когда она выводила Малинферно из комнаты, снаружи дома послышался стук, за которым последовал отчётливый стон. Мадам беззаботно замахала костлявыми руками.
- Не обращайте внимания. У нас вечно какие-то подглядывающие Томы пытаются заглянуть в окно. Мой швейцар сообщит на Боу-стрит и тамошние бегуны прогонят его.
Мысль о том, что может появиться местный полицейский, которого в народе называли бегунами с Боу-стрит, встревожила Малинферно. Он не хотел встречи с полицией, пока не достанет мешок с костями Бромхеда. И не выяснит, что случилось с этим коротышкой. Он нервно усмехнулся, гадая, не следил ли кто-нибудь за ним до этого борделя. Затем он выбросил эту мысль из головы. Кому будут интересны грязные дела простого человека, лезущего во все эти древние дела?
- Ведите, мадам де Тру.

«КОСТИ КОРОЛЯ АРТУРА» - АКТ ПЯТЫЙ

 

АКТ ПЯТЫЙ

- Что это!
Визжащий крик вырвал Джо Малинферно из тревожного сна. Ему снилось, как орда египетских мумий поднимается из своих каменных саркофагов и гонится за ним по грязным лондонским улицам около его жилища. Как раз когда сероватые бинты развязались с черепа главной мумии, обнажив её зияющую, покрытую пылью челюсть, крик эхом отозвался в его мозгу. Он резко сел, его скомканная рубашка неприятно прилипла к потному торсу.
- Что... аа … - Он замер на несколько минут, чтобы понять, что за картина предстала перед ним. Девушка, которой принадлежали ягодицы, повернула к нему своё бледное лицо.
- Вот. В этом мешочке кости.
- Возвращайся в постель… Кит. - Он вспомнил её имя в последний момент, хотя его нелепость застряла у него на языке. Подцеплять шлюху в джин-баре на Тули-стрит было для него непривычно, и это не способствовало запоминанию имени девушки. Тем не менее, прошлой ночью она показалась ему приятной, а он был пьян и нуждался в сексе. Но в холодном свете дня и в более трезвом, пусть и похмельном, настроении Малинферно нашёл её привлекательность менее очевидной. Однако кровать была ещё тёплой, как и его страсть. Он поманил её к себе, соблазнительно приподняв простыни.
- Это всего лишь старые кости, которые Августус Бромхед оставил мне на хранение. Они не имеют значения.

Девушка надула губы, её обиженное лицо сморщилось ещё больше, пока она не стала напоминать крысу. Малинферно был знаком с внешним видом таких грызунов. Кричерч-лейн находилась на удобной оси между рыбным рынком Биллинсгейт и Спиталфилдсом, и крысы кишели в окрестностях его жилища. Однажды утром он проснулся и столкнулся лицом к лицу с ярким представителем Rattus norvegicus, сидящим у него на груди. Он закричал, и крыса юркнула обратно за деревянные панели, которыми была обшита нижняя половина спальни Малинферно. Теперь Кит меньше походила на существо, в честь которого её назвали, и больше на злейшего врага кошачьих. От котёнка у неё остались только усы. Хотя изрядную россыпь волосков на её верхней губе он сумел разглядеть только теперь. Он вздрогнул и откинул простыни. Внезапно ему больше не захотелось продолжать свои любовные приключения. По крайней мере, не с узколицей Кит, которая сейчас подбирала одну из костей. Судя по длине и толщине, это была бедренная кость, решил Малинферно. Она помахала ею в воздухе.

- О-о! Это одна из тех египетских мумий?
Малинферно снисходительно улыбнулся. Мода на всё египетское была вызвана давним врагом Англии, Наполеоном Бонапартом, и его вторжением в эту далёкую страну лет двадцать назад или больше. Теперь же, в 1818 году, казалось, даже простая шлюха поддалась влиянию одержимости лондонского светского общества.
- Нет. Им всего сто пятьдесят лет. Август Бромхед – антиквар, а не египтолог.
По озадаченному взгляду Кит он понял, что не стоило ей что-то объяснять, и вздохнул. Бесполезно объяснять девушке тонкую разницу между его собственным интересом ко всему древнему и египетскому и погружением Бромхеда в более приземлённую и недавнюю историю Англии. Ни один из них не находил времени на одержимость другого, хотя оба жаждали продемонстрировать друг другу свои познания. Всего лишь накануне Бромхед сунул Малинферно кости, которые сейчас обнаружила Кит.
- Скажи, сколько, по-твоему, этим костям лет, юный Джузеппе?
Старец всегда называл Малинферно по имени. Иногда Джо думал, что это делается только для того, чтобы позлить его. Джузеппе – действительно имя, которым его крестили в родном городе отца, Падуе. Но в Англию его мать привезла ещё младенцем после трагической кончины отца при обстоятельствах, которые мать так и не объяснила. И, подрастая, он легко принял привычное имя Джо, хотя фамилия у него осталась экзотически итальянской. Но Бромхед строго соблюдал формальности, поэтому для пухлого, маленького карлика он был Джузеппе. Антиквар, как всегда, восседал на высоком табурете в своём кабинете среди сплошного месива старинных текстов, древних камней и карт. Не вставая со своего места, он подвинул через стол большой холщовый мешок к Малинферно. Джо подумал, не проверяет ли это его научные способности. Он на мгновение замялся.
- Давай. Они не кусаются. - Бромхед странно махнул изящными руками в сторону мешка и гротескно подмигнул. Словно объясняя своё волнение, он описал их происхождение.
- Я сам приказал их выкопать. Да, был свидетелем эксгумации. В церкви Святой Материаны в Тревенне, в Корнуолле. - Подмигивание снова исказило его морщинистое лицо, но Малинферно всё ещё не подозревал об интересе Бромхеда к содержимому мешка.

- Сколько им лет, Август? — Бромхед хрипло рассмеялся.
- Вот это я и хочу, чтобы ты мне сказал. Ты вечно балуешься модой на разворачивание. Ты должен распознать по-настоящему древние кости, когда их видишь.
Антиквар имел в виду новую тенденцию среди светских деятелей устраивать вечера, на которых египетская мумия была главным гостем. Но забальзамированное тело не было там, где к нему относились с уважением и почтением. Гротескное наслаждение от распутывания погребальных пеленок и обнажения скелета охватывало элегантную компанию. И целью было не научное любопытство, а скорее болезненное удовольствие от притворного ужаса. Некоторые дамы притворялись, что падают в обморок, когда обнажался череп. К большому неудовольствию Бромхеда, Малинферно уже дважды участвовал в таких разворачиваниях. Джо же считал это единственной возможностью осмотреть подлинные мумии за пределами Британского музея. Ну и что, что ему приходилось подыгрывать высшему классу, часто посещавшему подобные мероприятия? Он уже приобретал прозвище «Il Professore» («Профессор»), и ему нравилась эта слава. Он также не гнушался кражей драгоценностей и других предметов, которые иногда засовывали в погребальные урны. Он отмахнулся от презрительного замечания Бромхеда.
- Так что моё извращение истинного дела науки теперь приемлемо, поскольку может быть полезно тебе, Август.
- Да, ну… не будем больше об этом. Полагаю, ты сможешь спасти кое-какие знания от опустошений высшего общества. Знания, которые ты теперь сможешь использовать с пользой, рассказав мне, сколько лет этим костям.
Он снова подтолкнул холщовый мешок к Малинферно. Джо поднял его, и содержимое загрохотало друг о друга, когда он взвалил мешок на плечо.

- Я выскажу вам своё взвешенное мнение относительно того, такие ли они древние, как египетский фараон, или такие же новые, как нечто, выхваченное из могилы бандой Боро.
Прозвучавшее название самой известной банды похитителей тел заставило Бромхеда нервно оглядеться. Будучи человеком невысокого роста и странных пропорций, он, вполне возможно, уже числился в списке какого-нибудь хирурга. Ничто так выдающиеся медики, как Эстли Купер, не любили анатомировать больше, чем гигантов и карликов. И банда Боро удовлетворяла их ненасытные потребности. Комната Бромхеда, с её тёмными углами и странными погребальными коллекциями камней и костей, внезапно показалась ему неприятным местом. Малинферно рассмеялся, увидев дрожь страха своего друга, но, по правде говоря, он тоже почувствовал, как холодный палец ужаса пробежал по его спине. С бандой Боро не стоило связываться, особенно если вы могли оказаться в их списке покупок. На этот раз Малинферно втайне поблагодарил судьбу за свою невзрачную внешность. Он поспешил из дома антиквара обратно через Темзу. Он оставил кости у себя, лишь мельком взглянув на них, прежде чем снова отправиться на южный берег Темзы. И в пивные на Тули-стрит, где его скудных средств было бы больше. Там он встретил Киттен с крысиной мордочкой и, не раздумывая, тайком притащил её к себе.

УТРАЧЕННЫЕ ПРОРОЧЕСТВА АКТ ВТОРОЙ (окончание акта)

 АКТР ВТОРОЙ (окончание)

И без того красноватое лицо Таулубега темнеет ещё сильнее, и на нём снова отражается гнев. Он не позволит себя так высмеивать. И уж тем более какому-то Тетуаку.

- Да. Они бегают, прыгая на одной ноге. А когда им это надоест, они начинают по кругу, цепляясь руками и ногами. Их называют циклопедами.

При этом уточнении истории Таулубега веселье Тетуака сменяется беспомощным хохотом. Его заглушает лишь Сартах, толкающий его в бок, чтобы напомнить о необходимости быть уважительным к старшим. Смех обрывается, но дело сделано. Таулубег продолжает сверлить насмешника взглядом с чистой ненавистью. Намёк ясен: мальчишка позже заплатит за свои насмешки. И я вдруг вспоминаю инцидент между Таулубегом и Эльдегаем из-за тошнотворного рагу. Неужели Таулубег затаил обиду и воспользоваться случаем отомстить в тот самый момент, когда вокруг нашей хижины бушует буря? Мне захотелось посмотреть ему прямо в глаза.

Стены вокруг скрипят и стонут, и я поднимаюсь, словно разминая затекшие ноги. Несколько пар глаз подозрительно бегают, следуя за мной, пока я обхожу мерцающий огонь. Таулубег заметно отстраняется от меня, когда я наклоняюсь за бурдюком кумыса, стоящим сбоку от него. Он фактически избегает моего пристального взгляда, и я снова задумываюсь, не убийца ли он. Уперев руку в поясницу и нагнувшись, чтобы хоть как-то её почувствовать, я опускаюсь ближе к Сартаху. Я бормочу ему что-то по-английски.

Произношение у татарина отвратительное, но использование английского даёт нам возможность тайно общаться. Ведь никто не понимает, что я говорю. И я особенно не хочу, чтобы Таулубег подслушал. Тем не менее, я старательно избегаю называть его по имени.

- Сартах, друг мой, помнишь, как ты раньше встал между покойником и нашим вспыльчивым другом?

Старый татарин прищурился и пристально посмотрел на меня. На мгновение мне показалось, что он не понял моих слов. Или о ком я говорю. Затем он заговорил.

- Ты думаешь, что… тот, о ком ты говоришь… возможно, убит в отместку за такое оскорбление?

Я пожал плечами, желая услышать его мнение. Я ценил мнение этого человека. Таулубег, о котором мы говорим, сидит, сгорбившись, опустив голову, игнорируя бессвязную болтовню других. Буря продолжает бушевать у избы, сжимая нас всех в своих тисках. Сартах понял мой намёк.

- Возможно, ты и прав. Но… он… скорее всего, сразу бы дал выход своему гневу. А не потом, когда остыл.

Я вздыхаю и понимаю, что он знает, насколько горяч и отходчив Таулубег. Он быстро реагирует, когда его провоцируют, но также быстро остывает. Сартах берёт у меня из рук кумыс и подносит его к губам.

- И всё же… кто знает, что творится в него в голове?

Он оставляет эту сдержанность повисшей в воздухе и, сверкая глазами, жадно пьёт пьянящий напиток. Тогда я не буду полностью вычеркивать Таулубега из своего списка. Взглянув на дверь, за которой лежит свёрток с телом Эльдегая, я задаюсь вопросом: у кого ещё из татар были причины убить его? Тетуак был унижен Эльдегаем, который показал тщетность его хвастовства мастерством владения луком. Теперь я думаю об Улане, у которого, безусловно, была такая возможность, ведь именно он первым обнаружил меня стоящим над телом. Неужели он уже проснулся, ожидал возможности свалить вину за свои поступки на кого-то другого? Я смотрю туда, где он сейчас увлечённо беседует с непоседливым Тетуаком. Затихшая снаружи буря, похоже, оживила молодого татарина. Вынужденная близость побудила его к более активному общению, чем я видел раньше. Возможно, чувство заточения с мёртвым – и его убийцей – тревожит. Или, может быть, дело в кумысе, который мы все выпили. В любом случае, Улан отчего-то краснеет и тычет пальцем в Тетуака. Тот в ответ энергично качает головой.

Я снова прокручиваю в голове последствия спора, вспыхнувшего между Таулубегом и Эльдегаем. Тот случай, когда Таулубег обвинил покойного в излишней заносчивости. Улан тоже был там и разгневался на слова Эльдегая о том, что он посланник Иль-Хана. Я тоже слышал эти слова и теперь нуждаюсь в подтверждении их важности. Я откидываюсь назад, опираясь на локоть, на грубые шкуры, утепляющие пол в избе. Сартах сидит, прислонившись спиной к тюкам, сваленным у стены. Глаза его закрыты, но я уверен, что проницательный старик, как обычно, бдителен. Я снова говорю с ним по-английски.

- С чего бы это Улан рассердиться, узнав, что Эльдегай – посланник, отправляющийся к правителю в Сарай?

Лицо Сартаха ничего не выдает, но я вижу, как его плечи напряглись от важности моего вопроса. Он медленно приподнимает веко и смотрит в мою сторону. Он говорит, едва шевеля губами.

- Так ты знаешь, что он был не просто путешественником? Как умно с твоей стороны. Полагаю, ты заметил пайзу.

Сквозь полуприкрытые глаза он наблюдает за моим озадаченным взглядом.

- Пайзу?

- Золотая табличка, которую ты жаждал получить, когда обманывал Эльдегая и лишал его имущества.

- Обманывал…?

УТРАЧЕННЫЕ ПРОРОЧЕСТВА АКТ ВТОРОЙ (продолжение 2)

 АКТР ВТОРОЙ (продолжение 2)

Оказывается, он научился этому от англичанина-отступника - некоторые говорят, тамплиера - который бежал с армией Чингисхана, когда она вторглась в Венгрию. Я слышал о нём, потому что англичанин позже был схвачен своими соотечественниками и казнён за предательство. Сартах не просто слышал о нём - он действительно встречался с ним. Мне пришло в голову, что, как и с мамой, у меня есть секретный язык, которым я могу поделиться со старым татарином, когда я пытаюсь доказать свою невиновность. И доказать чужую вину. Потому что теперь Сартах предлагает мне выяснить, кто убил Эльдегая.

- В конце концов, доказательство чужой вины - лучший способ доказать свою невиновность. И история Чжун Куя вполне уместна.

Я киваю.

- Тогда расскажи мне об этом Чжун Куе.

Тихо, осторожно, не желая волновать своих товарищей старый татарин рассказал старую китайскую легенду.

У императора сначала пропала нефритовая флейта, затем исчезла вышитая сумка для духов его наложницы. Это были проделки маленького демона, которого никто не мог поймать. Пока более крупный демон не поймал его в ловушку, вырвал ему глаза и съел. Император расспросил большого демона и узнал, что когда-то тот был человеком по имени Чжун Куй и покончил с собой, ударившись головой о ступеньки дворца, узнав, что провалил вступительные экзамены во дворец. В благодарность за услуги демона император воздал посмертные почести Чжун Кую, который продолжает служить ему, избавляя мир от озорных демонов.

Похоже, что мне предназначена роль большого демона, а убийца Эльдегая - как моя маленькая жертва. В других обстоятельствах эта история показалась бы мне забавной. Я имею в виду, почему Чжун Куй, будучи ещё живым, просто не купил свою должность, как делают все уважающие себя бюрократы? Тогда у него не было бы причин ломать себе голову. Тем не менее, я подумал, что применение этого эпитета ко мне почти лестно. Но по лицу Сартаха видно, что это не комплимент. Демон по-прежнему демон, и я всё ещё подозреваемый номер один в убийстве. Он наклонился вперёд, его глаза холодны и бесстрастны.

- Сделай всё возможное, чтобы в ближайшее время найти убийцу, или я сам буду вынужден убить тебя. Мои люди не ждут от меня меньшего.

Я пытаюсь успокоить нервы и вернуться к здравому смыслу. Помимо поиска мотива, я должен оценить, у кого из татар была лучшая возможность убить Эльдегая. Я пытаюсь вспомнить, где все сидели, когда подходил к концу бурдюк с кумысом. Но вскоре понимаю, что эта задача почти безнадежна. И бессмысленна. Когда все остальные впали в пьяный ступор, убийца мог наступать на лежащие тела и никого не бы это не встревожило. Я ломал голову, вспоминая, передавал ли кто-нибудь мешок с кумысом немного чаще, чем было разумно. Я немедленно отсеиваю Кирилла. Он был пьян, как свинья, у корыта для пойла с пивом, заливая кумыс себе в глотку и проливая излишки на свою жирную бороду. Позже его зловещий храп предшествовал моему собственному погружению в благословенное пропитанное алкоголем забвение. Кроме того, он не знал никого из татар до нашего принудительного заточения и не сделал ничего, чтобы вызвать какое-либо недовольство. Я вычеркиваю его из своего списка. Я остаюсь с первоначальной группой татар. Двое пожилых мужчин, Сартах и Каракучук, безусловно, были сдержаны в пьянстве. Но более старые и мудрые головы часто хотят сохранять ясность ума, когда другие поддаются искушению. Может быть, однажды я смогу сказать то же самое о себе. Таулубег, самый низкий и коренастый из группы, что-то говорил о татарской орде, пил со свирепостью, соизмеримой с его вспыльчивым нравом. Может, ему удавалось пить спиртное лучше других - кто знает? Два самых молодых человека, Тетуак и Улан, похоже, выпили свою долю - Тетуак, потому что его хвастливому характеру соответствовало то, что его видели несущим выпивку. Однако я помню, как по крайней мере однажды видел, как Улан поднёс бурдюк к губам, но пить не стал. Будто он не хотел показаться слабым, но и не хотел пить слишком много. Было ли это преднамеренное действие, чтобы не опьянеть до запланированного злодеяния? Мой разум гудел от последствий выпивки, и я не мог сосредоточиться на этом.

УТРАЧЕННЫЕ ПРОРОЧЕСТВА АКТ ВТОРОЙ (продолжение)

 АКТ ВТОРОЙ (продолжение)

Кто-то достал простой деревянный стаканчик для питья, и мы начали. Для начала я позволял неизменным кубикам падать так, как получится. И, конечно, одни ставки я выиграл, а другие проиграл. Я видел торжество в глазах Каракучука. Но что ещё важнее, я увидел, как загорелись глаза нашего нового спутника - Эльдегай был очень азартным и очень жадным. Затем я из злого умысла устроил так, чтобы он несколько раз выигрывал у Каракучука, который был не очень доволен. Но это доставило мне особое удовольствие.

Вскоре, однако, со скошенными игральными костями я начал выигрывал у новичка. Я выиграл довольно симпатичный кинжал с драгоценным камнем, встроенным в рукоять, прекрасную меховую шапку, которая была на нём по прибытии, и некоторые другие безделушки, которые он вытащил из-под пальто, когда проходил через свою полосу неудач. Полагаю, мне следовало остановиться, но я увлекся его отчаянным желанием потерять всё, что у него было. Наконец я заметил маленькую золотую табличку, спрятанную в складках его пальто. Я хотел получить её, но, похоже, он не зашёл настолько далеко, чтобы поставить её на кон. Однако он потерял запасную пару ботинок. Но затем внезапно он поднялся с пола, где сидел маленький кружок игроков, и сердито зашагал в тёмный угол комнаты. Сартах медленно покачал головой.

- Враг. Ты нажил себе врага.

Я пожал плечами. Скоро мы расстанемся и я больше никогда не увижу этого человека. Эльдегай просто показал себя человеком чопорным, вспыльчивым, не умеющим проигрывать. И, как я вскоре понял, обидчивым.

Всё это произошло чуть позже, когда Каракучук начал рыться в одной из больших седельных сумок, которые татары принесли с собой в избу. Запах гнилости уже подсказал мне, что в сумке мясо, которое плохо переносит тепло комнаты. Теперь, похоже, старый татарин предлагал приготовить часть вонючего содержимого своей сумки на всех. Я подумал, смогу ли я переварить его еду.

Кирилл заметил мой ужас при виде сероватого куска, который извлёк Каракучук, и расхохотался. Он указал на таинственный котелок, который ранее поставил на печь. Тот, в котором, как мне показалось, было что-то живое. - - Возможно, ты предпочтешь съесть моих пиявок, хотя я бы предпочел, чтобы ты этого не делал, поскольку они превосходно подходят для пускания крови больным.

Он поставил банку на печь, чтобы содержимое не замерзло до смерти. Пиявки. Я содрогнулся от самой мысли даже прикоснуться к скользким тварям, которые прятались внутри. Я ненавидел их и предпочел бы умереть от избытка плохой крови, чем приблизить к себе одну. Кирилл ухмыльнулся и указал на разрезанный кусок мяса.

- Вероятно, это старая лошадь, которая уже не могла ехать достаточно быстро, как того требовали дьяволы. Я видел, как такие татары, как этот самый Каракучук, вскрыли грудь ещё живой кобылы, разделали её тушу, чтобы затем превратить в хорошую тушёную похлебку. Имей в виду, она выглядит серой и неаппетитной даже после приготовления. Но я обнаружил, что хороший глоток кумыса помогает мне справиться с этим.

Он протянул бурдюк с кумысом и я напился — глотнул несколько раз, - пока старик тушил жирные куски в воде над огнём. Так что я был готов, хоть и немного навеселе, когда мне нехотя предложили варёную кашу. Она даже начала выглядеть аппетитно для моего рычащего нутра. Но была вовсе не так привлекательна для более привередливого Эльдегая, который, как я теперь мог сказать, считал себя более утончённым, чем другие. Он не был тем грубым провинциалом, которым я его сначала представил. И бедным путешественником, за которого он себя выдавал. Он нервно отказался прикоснуться к тушёному мясу и встал от печи, чтобы отвернуться от еды. Я заметил, что его высокомерное отношение разозлило одного из татар. Это был невысокий коренастый татарин, имя которого я тоже узнал, играя в кости. Его звали Таулубег. И когда Эльдегай отвернулся от еды, его лицо покраснело. Он поднялся из своего угла, подошёл на согнутых ногах к Эльдегаю и выплюнул ему в лицо какой-то татарский комментарий. Значение слов было очевидно для меня даже без полного понимания языка.

Что-то вроде:

- Слишком хорошо воспитан, чтобы есть из одного котла с остальными?

Ответ Эльдегая был ясен также из того, как он надменно отвечал своему более низкому собеседнику.

- Ну, вообще-то, да. Это не то, к чему я привык. Кроме того, я не могу позволить себе отравиться. У меня есть важные дела. Такие, о которых ты не можешь и мечтать.

Он повернулся спиной к Таулубегу, как будто тот человек был ниже его внимания. Если бы татарский вожак, Сартах, не вмешался в этот момент и не оттолкнул Таулубега, дела могли бы ухудшиться. Улан, возможно, предчувствуя, что Эльдегай наконец-то выдаст что-то от своей истинной демонической натуры, подошёл поближе к хорошо одетому татарину. Так что только он и я слышали, что тогда пробормотал Эльдегай.

- Посланник Иль-Хана в Сарае не пачкает руки таким кормом, - сказал Эльдегай себе под нос.

Лицо Улана побледнело, и он попятился от человека, которого считал замаскированным демоном. И то, что он сказал, казалось, подтверждало мнение Улана о нём. Я держался подальше, не задумавшись о том, что так расстроило Улана. Но я заметил, что этот человек выполнял какое-то важное задание. Посланник в Сарай, а? Я мог бы использовать это, но пока я буду держать это в секрете. Я не хотел давать Эльдегаю повод не любить меня ещё больше. Я полагал, что его раздражение по поводу того, что его обыграли в Сик Бо, скоро улетучится. И он хотел бы вернуть то, что он потерял. Поэтому я не удивился, когда через некоторое время он подошел ко мне, пока я лежал, облизывая губы после жирного пиршества. Некоторое время он ничего не говорил, затем обратился ко мне несколькими словами по-турецки. Он догадывался, что я, как торговец с Запада, мог бы лучше знать этот язык, чем татарский. Вероятно, он встречал и других торговцев и нашел этот общий язык полезным. Но это был еще один общий язык - прибыль, - которым я хотел поделиться с ним. Пока я ничего не сказал. Хороший игрок знает, когда нужно замолчать и позволить противнику проявить инициативу. Так что я заставил его ждать, пока он не перешёл к делу.

- Ты дашь мне ещё один шанс победить в кости.

Его тон был безапелляционным, но я знал, что скоро он станет наглым. Я ответил жёстко.

- Нет. Я устал от игр и доволен своим выигрышем.

- Но это честно!

Я пожал плечами и лёг, закрыв глаза, как будто задремал. Но, конечно, мой мозг работал на полной скорости, глядя на далекий горизонт и на Сарай. Кто сказал, что игрок должен играть честно? Этого правила не было в лексиконе венецианца. Честная игра для проигравших. И генуэзцев - что равносильно тому же. Хотя я отвлекся. Эльдегай был озадачен моим отказом играть, но вскоре я услышал звук его шагов, когда он присел рядом. Мы возобновили нашу безмолвную беседу, и Эльдегай, без сомнения, ломал голову над тем, как заманить меня в другую игру. Я почти слышал, как его напыщенный мозг безуспешно работает. Я наконец понял, что мне придется вести его за нос или ждать всю ночь. Я открыл глаза и покосился на него.

УТРАЧЕННЫЕ ПРОРОЧЕСТВА АКТ ВТОРОЙ

 

АКТ ВТОРОЙ

Орды Тартара вторгаются в ворота Александра.

Шесть христианских королевств рушатся в одно мгновение.

Хотя латинские торговцы едят длинными ложками,

Это не защитит их от смерти вызванной демоном.

Беру кумыс из руки татарина и, приподняв кожаный бурдюк, запрокидываю голову. Сырая, молочно-белая жидкость булькает из мешка и попадает мне в горло, как меткая стрела. Я наслаждаюсь кислотой и шипением булькающего на языке кумыса. Пить перебродившее кобылье молоко — то ещё удовольствие, но я к нему привык. Когда вы находитесь в тысячах миль от доброго рейнского и испытываете сильную жажду, вы будете пить любую жидкость. Но если выпить его слишком много, то в конечном итоге вы увидите звёзды. Тем не менее, это лучше, чем ночевать в одном помещении с мертвецом.

Я должен объяснить. Это год Жэнь-Сю, татарский год собаки, и 660 год для мусульман. Для нас с вами это девятый год правления Дожа Венеции Ренье Зенона, второй год правления Папы Урбана IV и тысяча двести шестьдесят второй год года со дня рождения Христа. По крайней мере, я так думаю. Я слишком долго был вдали от цивилизации. И я потерял счёт прошедшим дням, как моряк, потерявшийся в море. Отвар из кобыльего молока не помогал мне держать голову прямо. Всё, что я могу сказать наверняка, - это то, что прошло несколько месяцев с тех пор, как монах Джованни Альберони, такой же венецианец как и я, вытащил меня из сточной канавы в Судаке.

- Никколо Зулиани? Это правда ты? Я тебя с трудом узнаю.

- Нет, я не... тот, за кого вы меня принимаете. Меня зовут... Каррара, Франческо Каррара.

- Чепуха. Я знаю Франческо Каррару. Он как минимум на двадцать лет старше тебя и значительно крупнее в обхвате.

В то время я был так сбит с толку, что не стал больше спорить в смущении от того, что меня нашли в таком состоянии. Объявление монахом моего настоящего имени, которое я избегал называть в течение некоторого времени, так как в Венеции меня разыскивали, было неприятно, но здесь мне ничем не грозило. Альберони назвал меня полным именем Никколо. Мои настоящие друзья используют более короткое Ник, как и моя мать-англичанка, но на данный момент я был согласен снова стать Никколо. Он помог мне подняться на ноги и поддержал моё ослабленное тело.

- Я рад, что нашёл тебя. У меня есть предложение.

Так покрытая галькой водосточная канава в Судаке стала перекрёстком моей жизни. Судак, кстати, находится в Готии - некоторые называют его Крымом - на северном берегу Чёрного моря, недалеко от ледяных крепостей России, которые контролируются Золотой Ордой. Его главная претензия на славу - это точка соприкосновения между нами, латинянами, и таинственными татарами Востока. Именно там добрый монах привёл в порядок моё тело, и зажег моё воображение перспективой разграбления легендарных богатств Татарской Империи. Ну, если честно (черта, которой некоторые говорят, что мне не хватает, хотя они склонны быть предвзятыми, будучи обманутыми мной в той или иной сделке), честно говоря, я был тем, кто хотел заняться грабежом. Альберони хотел проникнуть в далекие глубины Империи, чтобы нести слово Божие язычникам.

Лично я имею куда более скромным планы, чтобы зарабатывать на жизнь. Я жил в Судаке, хотя и довольно бедно, благодаря афере, которую мы, венецианцы, называем «долгой торговлей». Не спрашивайте почему. Уловка состоит в том, чтобы создать компанию под вымышленным именем или прикрытием доверчивого, но уважаемого дурака. Затем, пользуясь репутацией дурака, вы получаете товары в кредит на длительный период, делая небольшие депозиты, чтобы ваши кредиторы были довольны. Затем вы быстро, по дешёвке, распродаёте всё, что храните, и, наконец, исчезаете, чтобы избежать кредиторов. Оставив дурака отвечать перед ними. Всё просто, пока вы держите всё под контролем. Я потерял свою компанию, когда столкнулся с огромным как медведь торговцем пушниной из России и остался ни с чем. Мне следовало придерживаться честной торговли, тем более, что единственный раз, когда я дотянулся до высоких афер, тоже окончился катастрофой. Вы, наверное, помните, что я безуспешно пытался сфальсифицировать выборы Дожа, в итоге получив обвинение в убийстве. Короче говоря, именно поэтому я отсиживался в Судаке, используя фамилию толстого старого Каррара как свою собственную.

Но теперь это всё в прошлом. Сегодня вечером я должен приступить к спасению собственной шеи от петли в связи с другим убийством. Хотя шея и петля - не совсем точные ссылки. Если меня признают виновным в убийстве, татары, компанию которых я вынужден терпеть в этой заварухе, либо привяжут меня к двум лошадям и будут бить их, пока они не полетят в противоположных направлениях, забирая с собой части меня, либо, если они сочтут что я достаточно благородный, завернут меня в ковёр и просто затопчат до смерти. Обработка ковра предназначена для того, чтобы моя благородная кровь не пролилась на землю.

Внезапно у меня закружилась голова, и я снова глотаю кумыс из кожаного мешка, чтобы выбросить мрачные мысли из головы. Я думаю о теле, лежащем на улице в сугробе. Когда метель утихнет, оно будет предано земле, и все следы его существования под небом будут стёрты с лица его татарского бога Тенгри. Но прежде чем это произойдёт, варварские ублюдки, которые называют себя его товарищами, покончат со мной. Что, если задуматься, довольно несправедливо, поскольку, должно быть, это один из них убил его. Итак, дело в том, что я был бы не против столкнуться со смертью, но я не убивал этого человека. Я даже не имел ни малейшего представления, кто это сделал. Тем не менее, я должен сам выяснить, или пострадать от последствий того, что меня назвали убийцей.

Я нехотя откладываю бурдюк кумыса и забиваюсь в тёплые козьи шкуры у горящей печки. Я смотрю на пламя, оно потрескивает и хлопает, и сожалею о причинах, которые привели меня к этому положению, которое нельзя назвать прекрасным и успешным.

Вернувшись в Судак, добрый монах Альберони открыл мне тайну.

- У меня есть книга пророчеств, написанная много лет назад кельтским священником. И если я правильно интерпретирую, в ней есть пара стихов о татарах, которой я руководствуюсь.

Он порылся в узлах, наполовину заполнявших пол в его жилище с видом на гавань. Похоже, у него были всевозможные безделушки для торговли с татарами - в основном бусы и меха. Как будто они были первобытными людьми, которых можно было купить за несколько безделушек. Я знал лучше. Если рассказы, которые я слышал, были правдой, вполне вероятно, у них самих больше сокровищ, чем мы можем представить. Предметы большой ценности, такие как жемчуг и драгоценные камни, ткань из золота и шёлка, а также странные предметы, такие как чёрные камни, которые можно было зажигать, чтобы они горели в течение нескольких дней. Зачем им бусы и безделушки? Но рассказывали истории о том, что их интересовало всё, что мог предложить Запад, и они были готовы покупать всё, что не могли завоевать.

Я смотрел на Геланское море, волны которого трепал холодный ветер в гавани. Я с любовью представил, как мой взгляд простирается сквозь проливы на западной оконечности моря, в древние земли греков, на Адриатическое море и Венецию. Где меня ждала прекрасная Катерина Долфин. Или нет, если верить моим самым глубоким, мрачным настроениям. Зачем ей ждать меня, ведь я беден, как рыбак в лагуне, и к тому же меня разыскивают за убийство?

- Вот!

Я вздохнул и поднял голову. Альберони махал мне фолиантом в тёмном переплёте.

- Это Чёрная книга Брана - пророчества, которым несколько сотен лет. Но она говорит с нами правду о том, что происходит сегодня. Слушайте.

Он начал читать один из написанных на латыни катренов. Возможно, вы удивитесь, узнав, что я сам знаю церковный язык. Вас может ещё больше шокировать то, что я знаю его, потому что одно время я учился на священника. Это было до того, как звон монет отвлёк меня на более прибыльный путь и разбил сердце моей матери. Она была настроена на то, чтобы я стал священником. Во всяком случае, стихотворение, если я помню, было примерно таким:

Хоть знамя его и молния, и голый череп,

И весь мир заключён в бурю,

Когда руки по ту сторону моря соединятся,

Тогда праведность явится язычникам.

Он принял это за оправдание своего священного посольства к языческим татарам, даже когда я указал, что они ехали под знаменем из девяти хвостов яков, а не под черепом.

- Не придирайся, Никколо. Они оставили достаточно черепов, чтобы это было правдой. А в остальном подходит - буря языческих орд пронеслась по миру. И если Запад возьмётся за руки - мы сможем принести им праведность.

Я презрительно фыркнул.

- Под такую расплывчатую болтовню можно подогнать любые события. Сбылись ли на самом деле какие-либо из этих пророчеств?