Бернард Найт. Террор в лесу. Глава 14 последняя (Коронер Джон -7)

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

В которой коронер Джон завершает свою работу

К полудню следующего дня все собрались в Ружмоне. За прошедшую неделю Джон столько путешествовал, что не сразу определил, что сегодня вторник. Присланные по приказу юстициария солдаты расположились в своих палатках во внешнем дворе замка, чтобы отдохнуть, так как на следующий день им предстояло начать долгий путь обратно в Портсмут. В это время местные лидеры заняли зал в донжоне замка для того, чтобы отдохнуть и обсудить итоги проведённой кампании. Джон, Ральф Морин, де Курси и Гай Феррарс со своим сыном сидели во главе стола, а Гвин, Томас, Габриэль и вездесущий Брат Роджер сидели в конце, стремясь быть в курсе обсуждения. Пока замковые слуги спешили подать им эль и сидр, чтобы запить холодное мясо, хлеб и сыр, коронер начал разбирательство.

– А что шериф не почтил нас своим присутствием? Он должен знать, что мы вернулись, но видно ему это не интересно, – произнёс Джон, глядя на дверь в комнату Ричарда, которая была плотно закрыта.

– К чёрту его, – прорычал барон. – Я чувствую, что дни его пребывания в этой должности сочтены. Через неделю или две я буду в Лондоне, где собираюсь сказать несколько веских слов друзьям в Курии – и, будь я проклят, и могущественным покровителям де Ревелля.

Разговор продолжался вперемежку с ритмичной работой челюстей и прихлёбыванием эля.

– Мы уничтожили большую часть банды Винтера, хотя в лесу бродят ещё множество ублюдков, – сказал Ральф.

– Но это неорганизованные сволочи, которые не способны ни на что, кроме кражи кур и грабежа путников, – сказал Реджинальд де Курси.

– Жаль, что мы не словили их вожака, этого Винтера, – сказал Хью Феррарс чтобы хоть как-то участвовать в разговоре. – Интересно, где он теперь?

– Лишившись большинства своих людей и своего заместителя, этого Мартина Анго, он потерял всю свою силу, – ответил Джон. – Если он не сможет сколотить банду из сбежавших разбойников, скрывающихся в этих лесах, он не будет представлять угрозы.

– Я подозреваю, что Винтер уже сбежал из этих лесов, либо в сторону Эксмура, либо в Корнуолл, – проворчал Гай Феррарс. – При отсутствии поддержки со стороны принца Джона мы можем о нём забыть.

Священник замка с квартой эля в руке наклонился вперёд, чтобы поговорить с де Вулфом.

– Коронер, вчера, когда вы все отсутствовали, после соборной службы, я встретился с Джоном де Алансоном. Он попросил меня рассказать вам нечто интересное.

Джон подавил лёгкое раздражение. Этот священник, каким бы дружелюбным он ни был, казалось, во всё успел засунуть свой нос.

– И что же? – Хмыкнул он.

– Архидиакон сказал, что Джон Эксетерский, наш уважаемый соборный казначей, сообщил ему в частном порядке, что за последние несколько месяцев во дворец епископа поступали значительные суммы денег. Эти деньги получали служащие Генри Маршала, но они никогда не отображались в отчётах епархии и, казалось, столь же таинственно исчезали.

Бернард Найт. Террор в лесу. Глава 13 (Коронер Джон -7)

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

В которой коронер Джон снова проводит кампанию

Вечером в четверг Джон вернулся в Эксетер, но перед тем, как заехать в город, он посетил Полслое, поручив Гвину сопроводить робкого писаря до города. Он нашёл Несту в ещё худшем состоянии, чем перед отъездом. Хотя она всё ещё была смертельно бледна, на лбу у неё появился румянец, а глаза, казалось, слегка наполнились кровью.

– У неё небольшой жар, который вызывает некоторое беспокойство, – сказала матушка Мэдж, когда отвела Джона в сторону и настояла на осмотре заживающей раны на его боку.

– Она находится в опасности? – С тревогой спросил Джон.

Сухопарая монахиня пожала плечами.

– В настоящее время – нет, хотя все в руках Бога. Потеря крови при выкидыше снизила сопротивление болезням. Она нуждается в хорошем уходе и постоянной молитве, коронер. Мы можем предложить и то, и другое, хотя было бы правильно, если бы вы сами чаще становились на колени и молились за неё.

Когда он вернулся к Несте, чтобы спокойно рассказать ей все свои новости о путешествии в Винчестер, она казалась достаточно внимательной, но сама едва говорила. И всё же, по её лёгкой улыбке, он чувствовал, что её настроение улучшилось с тех пор, как он уехал, и она, казалось, узнала что-то новое, но не сказала ему, что именно. Он положил руку ей на лоб, почувствовал нездоровое тепло и увидел пот на её верхней губе.

– Ты горячая, любовь моя, но матушка Мэдж говорит, что тебе ничего не угрожает, – дипломатично сказал он. – Тебе требуется самый лучший уход, который, я уверен, ты получишь в этом благословенном месте.

Снова полуулыбка, когда она слегка кивнула и потянулась к его руке.

– Я рада, что долгое путешествие прошло благополучно, Джон. Дороги могут быть опасным местом.

Он избегал говорить ей, что скоро он столкнется с гораздо большей опасностью в противостоянии с бандой преступников, и перевёл разговор на более невинные темы, вроде ностальгических разговоров Томаса о Винчестере.

Когда он выходил из её маленькой комнаты, то посмотрел в конец коридора лазарета и подумал, что только что увидел знакомую фигуру, быстро скрывшуюся за дверью.

– Без изменений, коронер, –прозвучал голос позади него, и он повернулся, чтобы встретиться с приорессой.

– Она всё ещё отказывается говорить со мной?

Матушка Маргарет печально кивнула.

– Я сомневаюсь, что вы когда-нибудь измените её решение, сэр. Кажется, она намерена остаться здесь, хотя до решения о принятии ею обетов ещё далеко. Но у неё есть естественный талант к уходу – лазарет, кажется, ей подходит.

Джон вспомнил, как Матильда ухаживала за ним со своей мрачной эффективностью, когда он лежал со сломанной ногой в начале года.

– Надеюсь, она найдет здесь счастье, матушка. Но я хотел бы поговорить с ней, просто сказать, как мне жаль, что я довёл её до такого состояния. Пожалуйста, заступитесь за меня, когда у вас будет возможность.

Приоресса кивнула.

– Я сделаю всё возможное, но сейчас, мне кажется, она тверда в своих намерениях.

Этим он должен был быть доволен и, взобравшись на усталого, терпеливого Одина, он отправился домой, к переулку Мартина. Тут его встретила Мэри, довольная, что хозяин вернулся цел и невредим. Вскоре она выдала ему чистую одежду, чтобы сменить ту, которая собрала пыль с половины южной Англии. После того, как он вылил на себя ведро холодной воды во дворе, он оделся и с удовольствием съел поспешно поданный верной служанкой обед. Позже, уже вечером, он пошёл в Ружмон, где разыскал констебля, чтобы рассказать ему о последних событиях. Он нашёл Ральфа Морина не в донжоне, а в крошечной часовне Святой Марии, где тот с братом Роджером, не отвлекаясь на богослужения, тайком распивали глиняную флягу хорошего анжуйского вина.

– Я держусь подальше от клятого шерифа, – пожаловался Ральф. – Он пристаёт ко мне по десять раз на день с вопросами о том, вернулись ли вы из Винчестера и какие действия собираетесь предпринять.

Дружелюбный Роджер достал ещё одну глиняную чашку и налил Джону щедрую порцию дорогого французского вина.

– Это гораздо лучший напиток, чем тот уксус, который я обычно раздаю на мессе, – сказал он с блеском в глазах.

Они терпеливо подождали, пока Джон выпьет глоток вина и порадует их подробностями своего путешествия. Комендант имел право это знать, а капеллана одолевало любопытство.

– Слава Богу, Хьюберт Уолтер был очень любезен, – начал коронер.

Бернард Найт. Террор в лесу. Глава 12 - окончание (Коронер Джон -7)

Глава двенадцатая

В которой коронер Джон следует за собакой

Накануне вечером Гай Феррарс отправился в Ластли, где вместе со своим сыном и слугами остановился у собственного арендатора, Роджера Коттереля. Усадьба в Ластли не попала в книгу страшного суда – земельную перепись, составленную по приказу Вильгельма Бастарда более века назад. Она была построена на землях шерифа Болдуина много лет назад, а отец Феррарса приобрёл её в дополнение к своим обширным владениям в графстве.

Усадьба была небольшой, но построена была из камня с черепичной крышей, и когда на следующее утро Джон де Вулф и Гвин прибыли на место, на окружённом забором дворе усадьбы царило оживление. Гай Феррарс взял с собой из Тивертона восьмерых воинов вместе со своим сенешалем, псарём и бейлифом. Полдюжины тощих собак взволнованно гавкали в пустом свинарнике, куда их поместили на ночь.

Феррарс пригласил коронера и его помощника в зал, занимавший весь первый этаж. Жилые помещения арендатора находились на верхнем этаже, сам же Коттерель, высокий худой мужчина с песочными волосами, изо всех сил старался выглядеть так, словно ему нравилось, что к нему в гости пожаловал хозяин вместе со своими слугами. Еда и напитки в изобилии стояли на выставленном во дворе столе, и все готовились к выходу на поиски в соседний лес.

Вскоре прибывшие вместе с Коттерелем, его управляющим и десятком крестьян пешком направились к опушке леса, располагавшейся за усадьбой, на четверть мили к западу. По дороге возглавлявший группу Феррарс рассказывал коронеру о своих землях и проблемах. – Мне принадлежит здесь всё, что вы можете видеть, – говорил он, обводя рукой горизонт. За полями деревни я использую землю как часть моей погони, которая простирается на четыре мили к северу отсюда. Но дальше чёртов Королевский лес вклинивается прямо через реку.

Они шли полчаса, пригибаясь под деревьями и свернув направо под шум Бови в её глубокой долине. Джон и Гвин, у которых были пристегнуты мечи, увидели, что каждый мужчина был каким-то образом вооружен, двое из слуг были лучниками. Они казались достаточно большой партией, чтобы отразить что-либо кроме главной силы преступников, но Джон чувствовал себя уязвимым после своей недавней стычки и настороженно высматривал любые признаки опасности. Хью Феррарс шёл с ними в авангарде. По телосложению и цвету волос он был молодой копией своего отца, но обладал едва ли половиной амбиций и энергии последнего. Джон предположил, что трагически погибшая Адель де Курси не имела особого выбора во время помолвки с этим хамоватым молодым человеком. Роджер Коттерель был первым, кто заметил снесённую оленью ловушку, которая создала эту проблему. Он указал вперёд на взрыхленную землю и дёрн среди деревьев.

– Вон солончак, так что сейчас мы находимся на королевской территории, на несколько сотен шагов.

Ловушка была сделан в узком месте долины, по центру которого проходила оленья тропа. Хотя она была частично разрушена усилиями людей Феррарса, Джон разглядел, что в глубокой канаве была срезана отвесная восьмифутовая стена. Ловкий олень мог легко спрыгнуть с отвесной поверхности и спуститься по склону, но обратный путь был заблокирован, так как в канаве олени не могли разогнаться, чтобы прыгнуть на вертикальную стену.

Группа спустилась по перерытой земле и стояла в частично закопанной канаве, ожидая приказа барона. Он подозвал своего сенешаля, почтенного старца со снежно-белыми волосами.

– Ты взял у вдовы его одежду?

Управляющий снял с плеча кожаную сумку и достал рваную пару шерстяных бриджей.

– Они были выброшены, но не выстираны, мой лорд. На них есть его запах.

. Сын Феррарса принюхался к лохмотьям и поморщился. Он протянул их Джону, который даже на расстоянии вытянутой руки мог насладиться смесью несвежего пота и мочи.

– Не нужно чёртовой собаки. Такое я и сам могу учуять! - Сказал Гвин, также принюхавшись к бриджам.

Феррарс швырнул одежду псарю, с виду толковому парню, одетому во всё зелёное, с рогом, висящим на шее на кожаном ремешке. Он поймал лохмотья и с сомнением посмотрел на собак.

– Я никогда не пробовал это раньше, сэр. За лисой или оленем они последуют на край земли, но я не знаю, различают ли они людские запахи.

Бернард Найт. Террор в лесу. Глава 11 - окончание (Коронер Джон -7)

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ - окончание

Во время неспешной прогулки к замку коронера приветствовали и поздравляли многие прохожие, некоторых из которых он даже не узнал. Они по-настоящему радовались тому, что слухи предыдущих двух дней оказались ложными, и хотя он отвечал всем лишь суровым кивком головы, он почувствовал внутреннее удовлетворение тем, что много людей одобряют его деятельность.

В Ружмоне де Вулф пошёл прямо к донжону, не поднимаясь на второй этаж сторожки. Он прошёл прямо в кабинет де Ревелля, намереваясь жёстко поговорить со своим шурином о проблемах в графстве. Отчасти к его удивлению, но скорее, к его удовлетворению, он нашёл там двух других мужчин, выполнявших почти такую же миссию. Снова пришли Гай Феррарс и Реджинальд де Курси, чтобы выразить протест шерифу по поводу ситуации, и на этот раз они были не в настроении, чтобы их проигнорировали.

Когда вошёл Джон, Феррарс был в ударе, наклонившись над столом де Ревелля, он высказывал тому свои претензии. Де Курси в это время с мрачным видом сидел на стуле рядом с ним, кивая в знак согласия по всем пунктам, которые высказывал сэр Гай. Когда они услышали, как вошёл де Вулф, три пары глаз повернулись к двери, и Гай Феррарс прервал свою речь перед шерифом.

– Божьи раны, де Вулф, вчера мы слышали, что вы мёртвы! -Взревел Феррарс. – Сегодня, - что еле живы, а теперь вы входите сюда и мы видим, что вы вполне здоровы!

– Да, синяк на голове выглядит ужасно, – сказал де Курси. – Так что же с вами случилось?

Джон облокотился задом об угол стола.

– Вы можете спросить, де Курси! Два ублюдка напали на меня в лесу, и одному из них удалось попасть пикой мне в бок и потом ударить по голове. Тем не менее, они оба сейчас кормят червей.

Гай Феррарс с раскрасневшимся лицом, почти трясущимся от негодования, повернулся к шерифу, который сидел, ошеломленный его напором.

– Вот, де Ревелль! Это ещё одно доказательство того, что мы говорили вам! Ситуация с лесом вышла из-под контроля, и если вы ничего не сделаете, мы обратимся за помощью в другое место! – Ричард снова открыл рот, чтобы возразить, но нервный -барон не давал ему вставить ни слова. – Я как раз рассказывал этому человеку о том, что творится в лесу, де Вулф. Я расскажу это вам отдельно, так же, как и де Курси - но сначала, расскажите, что с вами произошло?

Джон с некоторым удовольствием рассказал свою историю, даже поднял тунику, чтобы продемонстрировать свою повязку, через которую снова появилось легкое пятно крови, чтобы подтвердить свой рассказ. Он пропустил тот факт, что Ральф Морин забрал вооруженных людей из замка, чтобы разыскать его, поскольку не хотел предоставлять Ричарду предлог для жалоб. Что-то также заставило его не упоминать что-либо о таинственном священнике, так как не хотел делиться этой информацией с шерифом, который мог быть замешан в лесные дела. Но он был очень рад рассказать им о торговце лошадьми.

– Этот Стивен Крух, вне всякого сомнения, замешан, – сказал он. – Мой помощник видел его с одним из преступников Роберта Винтера, а потом я увидел своими глазами его же на встрече с Винтером в лесу перед тем, как двое из бандитов напали на меня. Нет никаких сомнений в том, что он служит посредником между кем-то снаружи и бандитами, которые делают грязную работу для лесников.

Ричард де Ревелль выглядел крайне неловко от этого рассказа, зато Гай Феррарс ликовал.

– Все это сходится, коронер. Я знаю этого человека, Круха, мой сенешаль имел дело с ним из-за лошадей. Хитрый, лукавый дьявол – ходят слухи, что много лет назад он сам был объявлен вне закона.

– Это просто сплетни, – взволнованно произнёс Ричард. – Мы ничего не знаем об этом человеке.

– Вы защищаете его? – Вскричал Феррарс. - Вы сомневаетесь, что де Вулф говорит правду? – Он повернулся к Реджинальду де Курси. – Повторите при всех, что вы только что рассказали де Ревеллю.

Другой землевладелец был менее пламенным, чем его приятель, он печальным голосом пересказал свои последние жалобы.

Бернард Найт. Террор в лесу. Глава 11 (Коронер Джон -7)

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

В которой коронер Джон увидел свою жену

В субботу вечером выпивохи бродили из одной таверны Эксетера в другую, разнося слухи о происшествии с коронером. Слухи эти после переходил от одного рассказчика к другому, обрастая новыми подробностями, в прямой зависимости от количества выпитых кружек эля. То же самое происходило вокруг рыночных прилавков и лотков, располагавшихся вдоль Главной улицы, где добродетельные женщины постоянно сплетничали под летним солнцем обо всём на свете.

Из услышанной в замке новости о том, что сэр Джон пропал в лесу, появились сведения о том, что он похищен берберскими пиратами, или его похитил принц Джон, или, что его обезглавили разбойники. Независимо от версии, основной истиной, несомненно, было то, что с Чёрным Джоном произошло нечто очень серьёзное. Он был хорошо известен практически каждому из нескольких тысяч жителей Эксетера и, хотя среди них было много несогласных с его точкой зрения по правовым вопросам, все уважали его репутацию беспристрастной честности, что было необычно среди королевских чиновников. Слухи не заставили себя долго ждать.

Один пьяный мясник, которого вытолкали из «Белого оленя» за попытку расплатиться подрезанной монетой, под звон соборного колокола, завалился в «Ветку плюща». Усевшись за стол, он махнул Эдвину, чтобы тот подал кружку эля. Оглядев комнату, он заметил трёх собутыльников, сидящих возле оконного проёма.

– Слышали новости, парни? - Крикнул он, слегка невнятным, но пронзительным голосом. – Нашего коронера убили. Сегодня весь гарнизон выехал в полном вооружении, чтобы отомстить за него!

Внезапно повисшее молчание в таверне было тут же нарушено грохотом разбившихся на полу в задней части комнаты двух литровых кувшинов сидра. Когда же вслед за кувшинами на их осколки в лужу сидра упала Неста, в таверне поднялся настоящий гвалт. Одна из её горничных, Эдвин и пара клиентов бросились к ней на помощь, а другая же схватила мясника за уши и стала ему выговаривать за его бесчувственность.

Тут к Несте поспешил ещё один помощник, это был только что вошедший в таверну Томас. Он весь день переживал за хозяйку гостиницы, после того, как вернул её, после печального разговора на берегу реки. Поскольку в течение многих часов не было никаких признаков Гвина или де Вулфа, он сидел в комнате над сторожкой замка, слишком обеспокоенный, чтобы плодотворно работать. В конце концов он отправился в своё жилище, а затем на службу в соборе, пропустив драматическое возвращение Гвина и поспешный отъезд отряда из Ружмона. Лишь несколько минут назад, услышав распространяющиеся по городу слухи о коронере и представив, как эти слухи могут повлиять на состояние Несты, он поспешно спустился к гостинице.

Он опоздал на минуту, но присоединился к толпе, осторожно сгрудившейся вокруг упавшей хозяйки. Одним из них оказался Адам Рассел, аптекарь, который протолкнулся к тому месту, где одна из служанок приподняла голову Несты.

– Это обморок, но выглядит она ужасно, – сказала девушка.

Аптекарь опустился на колени рядом с валлийкой, проверил её пульс и поднял веко.

– Уложите её в постель, это всё, чем мы можем ей помочь.

Эдвин сомневался, что это возможно.

– По этой лестнице её не поднять, Адам! Надо, чтобы она пришла в себя.

– Положим её на мой лежак в кухне, – предложила горничная. – Там она отлежится, пока не сможет добраться до своей постели.

Бернард Найт. Террор в лесу. Глава 10 (Коронер Джон -7)

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

В которой коронер Джон следит за торговцем лошадьми

На следующий день Джона вызвали в порт Топшем, примерно в четырёх милях вниз по течению Экса, чтобы разобраться с двумя смертями на торговом корабле. Судно затащили на берег и поставили вдоль причала для разгрузки, но, когда волна ударила в корпус, он внезапно перевернулся, поскольку после разгрузки нескольких тонн груза с одного бока сместился центр тяжести, что сделало его неустойчивым. Один грузчик был раздавлен между стороной судна и причалом, в то время как моряк, который чинил такелаж, был сброшен в пролив и его тело нашли за четверть мили вниз по течению.

Осмотр места происшествия и опрос свидетелей с последующим дознанием, в ходе которого де Вулф обвинил капитана судна и владельца причала в халатности при выгрузке груза, продолжались большую часть дня, и в Эксетер он вернулся лишь под вечер.

Он пошёл прямо к переулку Мартина и тихо в течении часа сидел в пустом зале со своей собакой и квартой сидра, пытаясь обмануть самого себя, что он не хочет идти в «Ветку плюща» и видеть несчастное лицо своей любовницы. Пришла Мэри наполнить ему кружку, а затем встала, нахмурив своё красивое лицо, строго глядя на него, уперев один кулак в бедро.

– Что со мной будет, коронер? – Спросила она. – Я уже несколько дней не готовила еду, я почти не вижу вас, и, с тех пор, как ушла ваша жена, вы спали здесь лишь одну ночь. Стоит ли искать другого хозяина? – Хотя Бог знает, где я его найду.

– Мэри! Не говори так. Я же сказал тебе, что всё будет продолжаться, как и прежде, – успокаивающе сказал он. – Вернётся Матильда домой или нет, – мне нужно где-то жить, нарушать пост, стирать рубашки с туниками и разводить огонь зимой.

– А что, если твоя валлийка решит всё это делать сама, где тогда окажусь я?

– Это кажется очень маловероятным, Мэри. Я просто не знаю, что будет между нами дальше.

Он выглядел настолько удрученным, что она немедленно смягчилась, как часто делала это в прошлом. Присев на корточки рядом с ним, она слушала, пока он изливает свою историю о Несте.

– Она одинока и напугана, Джон. Боится потерять тебя и получить безнадежное будущее для себя.

Он в отчаянии всплеснул руками.

– Я говорил ей снова и снова, я рад ребенку и буду рядом с ней. Почему она не слушает?

Мэри встала, беспомощно покачав головой.

– Вам – мужчинам, никогда этого не понять! Беременная женщина, особенно та, которая находится в её положении, не уверенна, сбита с толку, уязвима – не то, чтобы я сама была такой, но я видела это у других.

Не в силах больше ничем помочь ему, она пошла на кухню, чтобы приготовить ужин, потому что он виновато решил отложить спуск к «Ветке плюща» на потом. Судьба же пару часов спустя решила, что ему не суждено посетить в этот вечер гостиницу. Когда солнце садилось, в парадной двери появился Гвин. Обычно его внезапное появление означало вызов к какому-то новому трупу, на место нападения или изнасилования, но сегодня вечером у него были более интересные новости.

– Я сегодня выпил пару кружек в «Белом олене», – начал он, упомянув пивную на улице Южных ворот. – Сегодня на бычьем загоне был лошадиный рынок, и в таверне было несколько покупателей и продавцов оттуда. Я там подметил того маленького парня, того, с которым преступник разговаривал в пивной Эшбертона.

Де Вулф указал ему на стул и наполнил для него кружку эля из своего кувшина. Обычно Гвин никогда не вошёл бы в зал и, тем более – не сел бы за стол, если бы там была Матильда, поскольку она считала его кельтским варваром и откровенно демонстрировала своё отношение.

– Ты имеешь в виду мужчину, который, казалось, имел дело с… как его зовут, Мартином Анго?

– Это он! Сегодня вечером я немного подслушал и узнал, что этот парень торгует лошадьми, – объяснил Гвин, довольный своими шпионскими достижениями. Я даже узнал, как его зовут, слушая людей, которые были либо довольны, либо жаловались на то, что они купили или продали. Они все изрядно выпили, поэтому вовсе не шептались.

Джон привык к многословности своего помощника.

– Так как же его зовут? – Терпеливо спросил он.

Бернард Найт. Террор в лесу. Глава 9 (Коронер Джон -7)

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

В которой коронер Джон посещает лесной суд

На следующий день началась новая неделя, и для королевского коронера она началась относительно спокойно. Проснулся он на рассвете в пустой постели и прошёл в мрачный зал, куда Мэри принесла завтрак. Овсяная каша с мёдом, солёный бекон и яйца придали ему сил он пошёл искать Томаса на соборной территории, где писарь мог ночевать на бесплатном матрасе в доме одного из каноников.

Вместе они пошли в мрачное подземелье под крепостью Ружмона, служившее тюрьмой для ожидающих суда бедолаг, чаще – суда шерифа, либо, в редких случаях, выездной сессии королевского суда. Этим утром Джон должен был получить признательные показания, а также показания, разоблачающие сообщников задержанных грабителей, которые пытались избежать повешения, выдав своих сообщников. Чтобы добиться этого, им позже придётся встретиться с обвинёнными ими людьми в судебном поединке, после которого выжившие побеждённые будут повешены.

После завершения своей миссии, коронер вышел из ржавых ворот, ведущих в камеры, встретил ожидающего его Осрика, одного из двух городских стражников, который повёл его в город, чтобы разобраться с изнасилованием в переулках самого неблагополучного района города – Британи. Ко времени их прибытия задержанного преступника уже почти до смерти избили возмущенные родственники и соседи девушки. Коронеру оставалось только принять заявления от тех, кто был способен связно рассказать о произошедшем и обследовать жертву, чтобы подтвердить «вопрос крови», что было необходимо, чтобы установить факт изнасилования. Затем Осрик организовал доставку побитого преступника в зловонную городскую тюрьму в одной из башен Южных ворот. Здесь, если он не умрёт от полученных травм, то вполне может умереть из-за антисанитарных условий содержания в переполненной тюрьме задолго до того, когда его можно будет предать суду.

После этого Джон вернулся в свою комнату в сторожке Ружмона, чтобы, по заведённому у них порядку, выпить со своими помощниками кружку эля с хлебом и сыром. Он хотел узнать от Томаса о том, как тому накануне удалось пообщаться с Нестой.

– Она была в плохом настроении, хозяин, – осторожно сказал Томас. - Ей нужны постоянная уверенность и утешение, иначе я боюсь, что ей будет совсем плохо.

Будучи в душе священником, Томас чувствовал, что то, что она рассказала ему об истинном отце ребенка, а также о своих мыслях о самоубийстве, было столь же священно, как и сказанное на исповеди, и он не мог ничего из этого рассказать коронеру. Тем не менее, он хотел убедиться, что де Вулф понимает её теперешнее незавидное положении, так как Томас знал, что его хозяин был не самым понимающим человеком, когда дело доходило до личных отношений.

Джон издал свой обычный горловой звук, кивнул и пообещал заходить в «Ветку плюща» как можно чаще, чтобы успокоить и ободрить свою любовницу. Но Томас не был убежден, что он осознаёт серьёзность ситуации. Позже в тот же день Джон спустился на Пустой переулок, чтобы провести вечер с Нестой, надеясь продлить своё пребывание на ночь. Он сидел за своим любимым столом за плетеным барьером рядом с очагом, с аппетитом ел закусывал жареную на вертеле утку, лук, репу и бобы, поданные на толстом подносе из двух ломтей хлеба, чтобы соус не вытек на вычищенные доски стола.

Неста пришла, чтобы посидеть с ним, пока он ел, регулярно вставая, чтобы разобраться в различных ситуациях, которые часто происходили между разливающим эль Эдвином, её двумя горничными и клиентами. Каждый раз, возвращаясь к де Вулфу, она набиралась смелости, чтобы сообщить ему страшную новость об истинном отце своего ребёнка, но каждый раз её язык прилипал к нёбу, и она не могла произнести ни слова. Джону она показалась тихой и спокойной, поскольку он не подозревал о её неспособности обрушить на него небеса своим ужасным признанием.

Покончив с едой, он сидел с квартой лучшего эля и изо всех сил старался быть со своей любовницей обходительным и жизнерадостным, но не получил отклика.

Снова и снова он убеждал её, что рад тому, что она носит его ребёнка, и что он будет самым преданным отцом. Она слегка улыбнулась, кивнула и положила голову ему на плечо, но ей снова не хватило смелости признаться во всём, но даже бесчувственный Джон почувствовал себя неловко из-за отсутствия обнадеживающей реакции на его уговоры. Она прореагировала лишь на его рассказ о попытке де Вулфа поговорить с Матильдой в Полслое.

– Это неправильно, Джон, когда жена так прячется от своего мужа. И это моя вина. – И снова её глаза стали влажными.

– Она не останется там долго, моя кариада (по валлийски – любовь), – сказал он на кельском наречии, которое они обычно использовали между собой.

– Я не уверена в этом, Джон. Это ситуация, отличная от той, с которой ты сталкивался в прошлом. Она всегда имела склонность к религии. Посмотри, сколько времени она проводит в Святом Олафе или в соборе.

Он сжал её плечо.

– Да, но ты видела, с каким аппетитом она ела и пила? Что касается еды, то она может сравниться с Гвином. И она тратит целое состояние на торговцев одеждой и швею. Я не могу поверить, что она бросит всё это из-за чёрной сутаны и мрачной трапезы в монастыре Святой Катерины.

Бернард Найт. Террор в лесу. Глава 8 (Коронер Джон -7)

Глава восьмая

В которой Матильда отправляется в Полслое

Воскресным вечером вся команда коронера собралась в Ружмоне. Де Вулф поздно вернулся из Стокайтенхеда, но не застал дома никаких признаков Матильды. Довольный, что не пришлось выслушивать нелестные эпитеты относительно своих родных, он предположил, что жена отправилась либо к Святому Олафу, либо к своей многострадальной двоюродной сестре на Передней улице. Ни Мэри, ни Люсиль дома в переулке Мартина не было, но, поскольку было воскресенье, они имели право на несколько часов свободы.

Он хотел как можно скорее пойти в «Ветку плюща», но до этого он хотел убедиться, что два его помощника благополучно вернулись, и услышать, не узнали ли они что-нибудь. Когда он поднялся по лестнице в свою комнату над сторожкой, то с облегчением обнаружил, что помощники на месте. Томас встретил Гвина, как было условлено в гостинице в Эшбертоне, и вместе они отправились обратно в Эксетер. Джон опустился на стул за столом и посмотрел на двух своих приспешников, его привычное свирепое выражение лица скрывало тот факт, что он с облегчением увидел их в целости и сохранности.

– У тебя новая перевязь, куда дел старую? – Спросил он, глядя на свисающую по диагонали через огромную грудь Гвина новую кожу. Судя по приподнятым ярко рыжим усам, его помощник улыбнулся.

– Длинная история, коронер, но один ублюдок прорезал старую. Должно быть, я старею, мне потребовалось несколько секунд, чтобы убить его!

Их робкий писарь побледнел от этих банальных слов об убийстве, хотя уже слышал эту историю. Теперь он снова все услышал, когда Гвин рассказал о своем кратком проникновении в преступную банду и своих выводах.

– Совершенно ясно, кто-то им платит, чтобы обострить обстановку в лесу. Кроме обычных грабежей и разбоев, Роберт Винтер со своей бандой делает грязную работу для лесников – или, по крайней мере, для двух из них, Уильяма Люпуса и Майкла Креспина.

Де Вулф задумался об этом на мгновение, склонившись над столом, как большая черная ворона.

– Почему они это делают – и кто им платит? – Задавал он вопросы, скорее для себя самого.

– Вряд ли это делается для личной выгоды, – сказал Томас. – Платить бандитам, чтобы они избили крестьянина только потому, что он отказался дать им корм и несколько свиней, кажется смешным. Думаю, более вероятно, что это часть плана, имеющего целью вызвать хаос в управлении лесным хозяйством – закрывать кузницы и сжигать кожевни, лишить жителей дешёвого эля. Ведь это должно привести к тому, что обитатели леса будут настолько возмущены, что потребуют перемен и начнут бунтовать.

– Кого, чёрт возьми, волнует, как управляется лес? - Возразил Гвин, который по обыкновению, казалось, высмеивал всё, что говорил писарь, хотя в действительности глубоко уважал маленького товарища за его въедливый ум.

Джон задумчиво провел пальцами по своей чёрной щетине – накануне, находясь в гостях, он пропустил своё субботнее бритьё.

– Да, кто может выиграть от этого? - Подумал вслух он. – Но что, если кто-то захочет заменить существующих старших лесных чиновников, дав понять, что они не контролируют ситуацию?

Гвин кивнул своей косматой головой.

– Они убили вердера, напали на Хранителя, которого тоже чуть не убили. Это хорошее начало для получения освободившихся должностей своими людьми.

– А шериф назначил нового вердера чуть ли не до того, как убитый остыл! – Добавил Томас.

– Один из преступников хихикнул, когда я говорил, что не имею отношения к шерифу, – вспомнил Гвин.

Де Вулф поскрёб своими грязными ногтями старые доски на столе.

– Это чёртов шериф! Он намекнул мне, что хотел бы сам быть Хранителем леса. Хотя Бог знает почему, на этом нельзя получить много денег. Зарплаты нет, и я не думаю, чтобы лесники стали делиться с ним.

Джон задумался, наступила тишина. Гвин воспользовался возможностью, чтобы вытащить свой кувшин с сидром и взять из ниши в стене три глиняных кружки. Стряхнув пыль и паутину, он наполнил кружки и поставил на стол.

– Узнал ли ты что-нибудь ещё во время пребывания среди преступников, Гвин? – Спросил коронер.

– Не много – только подтверждение того, что лесники усилили свои придирки к жителям последние несколько месяцев. Но мы уже знали это. Странно то, что этому Роберту Винтеру, который выглядит довольно умным парнем, платят за то, что он помогает лесникам устанавливать свои порядки. Держу пари, что стрелу в вердера пустил кто-то из его банды, вероятно, за деньги.

– Так кто, чёрт возьми, им платит? – Размышлял де Вулф, потягивая сидр.

– Они, кажется, довольно свободно общаются с горожанами. Я видел, как этот блондин, Мартин Анго, разговаривал с кем-то в таверне в Эшбертоне, – сказал Гвин. – Кто-то вроде такого вполне может передавать заказы и плату.

– Ты узнал его? – Нет, но такое ощущение, что я когда-то видел его здесь, в Эксетере. Это был маленький темноволосый парень с лицом, похожим на засохший инжир.

Услышав это, Томас поднял голову.

– Вчера в Бэкфэсте я видел человека, который именно так и выглядел, – заметил он. – Лиловое, морщинистое лицо и не выше меня.

На лице коронера отразилось сомнение.

– Много кто так выглядит.

Бернард Найт. Террор в лесу. Глава 7 (Коронер Джон -7)

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

В которой Гвин попадает лес, а Томас в аббатство

Проснувшись на рассвете, Гвин обнаружил у себя над головой нависающие скалы. В своей жизни ему часто приходилось устраиваться на ночь и спокойно спать в самых разных местах – от вздымающейся палубы рыболовецкого судна до бескрайней пустыни. Однако с тех пор, как пару лет назад он вернулся из крестового похода, обычно он просыпался либо в своей собственной хижине в Сент-Сидвелле, либо где-то в Эксетере, если дела или развлечения задержали его в городе до закрытия ворот на комендантский час.

Он уставился на влажную скалу, приходя в себя, и через мгновение вспомнил, как оказался в пещере преступников в пяти милях к северу от Эшбертона. Выйдя из пивной вчера вечером вместе Мартином Анго из маленького городка, они прошли примерно милю вверх по дороге к Хейтору. К тому времени уже стемнело, хотя розовое летнее солнце на западе давало ещё достаточно света, чтобы разглядеть дорогу. У поворота дороги Мартин внезапно сошёл с дороги и, пройдя несколько сотен шагов между деревьев, они вышли на поляну, на которой, на длинной верёвке, пасся крепкий пони.

– Тебе придется идти за мной, по крайней мере, ещё пару миль, – сказал он довольно хмуро, поскольку голова преступника, когда дело доходило до выпивки, не могла сравниться с железной головой Гвина.

В течение часа они продвигались по незаметной лесной тропинке вдоль долины, затем вышли на вересковую пустошь и начали подниматься к скалам зубчатого горного отрога, вырисовывающегося на фоне ночного неба.

Теперь над восточным горизонтом взошла полная луна, и ещё милю помощник коронера, назвавшийся Джессом, следовал за пони вверх по склону.

Впереди послышалось уханье совы, хотя Гвин сразу понял, что это условный сигнал. Мартин Анго тихо ответил, и через мгновение из-за скалы вырисовывалась фигура стража с копьем в руке.

– Кто это, Мартин? - Спросил он.

– Наш новый товарищ, который сбился с пути, – пошутил блондин.

Охранник помахал им, и через несколько минут они вышли в глубокое ущелье, расположенное на краю откоса. За барьером из сложенных камней тлел небольшой костёр, который, во избежание дыма, кормили только сухим деревом. Тут было несколько грубых шалашей, сделанных из камня и дерева, с крышами, опирающимися на грани скалы, а вверху была неглубокая, но широкая пещера. Храп из шалашей и пещеры привлёк взгляд Гвина к десятку спящих мужчин, завёрнутых в плащи и грубые одеяла. Мартин соскользнул с пони и снял мешок овса, который использовал, как седло. Шлёпнув животное по заду, он отправил его пастись.

– Я не буду далеко ходить, есть и другие, которые за ним присмотрят. Найди место в пещере – это, по крайней мере, лучше, чем канава или свинарник, – хмыкнул он, направляясь к одному из шалашей. – Утром я отведу тебя к главному – он либо примет тебя, либо перережет тебе горло.

Теперь, на рассвете, Гвин лежал, задаваясь вопросом, зачем он затеял всё это с проникновением в это воровское логово. Если кто-то из них узнает его как помощника коронера, то у него будут большие проблемы, но всё же он чувствовал, что риск того стоит, особенно – если он сможет узнать что-то полезное для своего хозяина.

Опасность состояла в том, что, хотя, вероятно, никто из банды изгоев не видел его раньше, описание огромного рыжеволосого корнуолльца, исполняющего обязанности помощника коронера, могло быть достаточно распространённой темой среди сельских сплетен, и это могло его выдать. Это наверняка произойдет рано или поздно, но, поскольку он намеревался провести здесь недолго – день или два, Гвин решил, что он успеет ретироваться.

Бернард Найт. Террор в лесу. Глава 6 (Коронер Джон -7)

ГЛАВА ШЕСТАЯ

В которой Томас и Гвин покидают город

Коронер полдня провёл, осматривая труп, обнаруженный в Дерьмовом ручье – вонючем потоке рядом с городской стеной, текущем от Сент-Сидвелла до Экса. Его название полностью соответствовало предназначению, так как он служил одной из главных канализаций Эксетера, сточные вод, что текли по многим улицам, в конечном итоге попадали в этот ручей. После сильных дождей вода в ручье очищалась, но большую часть времени это был кишащий крысами вонючий канал. Часто здесь оказывались мёртвые собаки или кошки, но сегодня житель улицы Магдалены, опрокидывая в ручей тачку с навозом, наткнулся на труп человека. Судя по его состоянию, он был там уже нескольких дней, и о его смерти ничего не было известно. Даже де Вулф и его помощник, повидавшие на своём веку много чего, морщились, обнаружив, что в такую жаркую погоду прогрессирующее разложение тела и гнилые воды Дерьмового ручья были непривлекательным сочетанием.

Распухший труп был совершенно неузнаваем, а в лохмотьях покойника не было ничего, что помогло бы установить, кто это. Джон был не в настроении разбираться с проблемой, и после того, как Гвин палкой перевернул тело, коронер объявил, что видимых ран, насколько можно было судить, нет. После того, как собрали нескольких местных жителей в качестве присяжных, де Вулф провёл на месте пятиминутное расследование и объявил, что неизвестный человек умер от стихийного бедствия. Он приказал Oсрику, одному из городских стражников, послать за человеком, который по ночам собирал городские нечистоты, чтобы тот убрал тело к сараю позади собора, который использовался как городская мертвецкая, пока кто-то из священников не прочитает несколько слов над наскоро вырытой могилой бедного нищего.

Вернувшись в свою комнату в замке, они обнаружил, что Томас, как обычно, усердно работает с пером и чернилами. Смыв запах гниения в горле сидром Гвина, коронер поставил задачи своим помощникам на ближайшие несколько дней.

– Я поеду Стокайтенхед навестить родных, – объявил он. – В Эксетер вернусь в воскресенье, но хочу, чтобы вы двое за эти дни попытались узнать больше об этих беспорядках в лесу.

Его помощник и писарь выглядели озадаченными, беспокойство Томаса смешалось с опасением, поскольку, при своём несомненном уме, был трусоват.

– Вы хотите, чтобы я отправился в лес, коронер? – Нерешительно пробормотал он.

Джон, которого позабавила реакция секретаря, ухмыльнулся.

– Не беспокойся, парень! Я не прошу тебя бросаться в лес, размахивая мечом – это оставляю Гвину. Нет, я хочу, чтобы ты сделал то, что у тебя получается лучше всего, собирая информацию у священников.

Он повторил то немногое, что ему рассказал дядя Томаса о ком-то из священников, который мог быть замешан в заговоре.

Писарь очень хотел помочь своему хозяину, но сомневался в своих шансах на успех.

– Где же мне начать искать, коронер, с таким небольшим количеством информации?

– Представляется, что эти проблемы сосредоточены вокруг южного края Дартмура, Томас. Почему бы тебе не поработать с некоторыми из приходских священников?

Оставив маленького секретаря обдумывать полученные инструкции, де Вулф повернулся к Гвину, который спокойно сидел, жуя хлеб и разливая сидр.

– Пойдёшь с Томасом до Бови Трейси или Эшбертона – убедись, что он не потеряется и не упадет со своего пони! Затем, когда он станет обрабатывать священников, ты можешь объехать пивные в округе и послушать, что там говорят. Мне особенно интересны лесные бандиты. Я уверен, что их использовали для выполнения грязной работы.

Бернард Найт. Террор в лесу. Глава 5 (Коронер Джон -7)

ГЛАВА ПЯТАЯ

В которой Неста посещает остров Экс

Пока Джон де Вулф ехал по краю Дартмура, его любимая давала указания Эдвину и своим служанкам о том, что делать, пока она на час или чуть больше покинет гостиницу.

День был тёплым, поэтому Неста не надела плащ или платок. Выйдя из Пустого переулка она направилась к вершине Степкот Хилла по крутой дорожке, ведущей прямо к западным воротам. Обычно, хлопоча в таверне, она всегда скрывала свои волосы под льняным платком, но сегодня не стала этого делать и заплела свои рыжие локоны в две косы, концы которых украшали зелёные ленты.

Проходя мимо «Сарацина», она демонстративно игнорировала непристойные взгляды и наводящие на размышления комментарии парочки французских моряков, что стояли у стены с кружками эля в руках. Ведущий к городской стене крутой склон представлял собой террасы с небольшими ступенями, что вели к маленькой церкви, получившей название в соответствии с расположением – Святой Марии на ступенях.

По центральному желобу стекали потоки грязной воды, это Виллем Флеминг – хозяин «Сарацина», намерено вылил большое кожаное ведро с помоями, сразу, как только мимо прошла Неста, которая должна была поднять подол своего шерстяного платья и проигнорировала раздавшийся позади грубый смех. В другой день она вполне могла бы повернуться и как следует отругать и пристыдить наглецов, потому как никогда за словом в карман не лезла и могла ругаться язвительнее любого, как на английском, так и на валлийском языках.

Но сегодня у Несты не было настроения отвлекаться на ругань. Её беспокойный разум был поглощён другим, всё, о чём она могла думать, – это жизнь, которая зародилась глубоко в её чреве – и осложнения, которые её неизбежно ожидают. До сих пор Неста не испытывала никаких материнских побуждений; она ещё ничего не чувствовала к тому, кто поселился в её животе. Кроме прекращения месячных, что иногда случалось – она не чувствовала никакой разницы. Было только осознание того, что у неё будет ребёнок, и все проблемы, которые вытекают из этого факта, внезапно перевернули её мир с ног на голову.

Проходя через Западные ворота, Неста не обращала внимания на толкотню носильщиков с их огромными мешками сырой шерсти и крики погонщиков, что гнали овец и свиней на убой, она думала о Джоне и его откровенной решимости поддержать её. Действительно ли он не против стать отцом? Или его любовь к ней подавляла мысли о бремени, которое готов взять на себя и о проблемах, которые обрушатся на его голову, как только станет известно, что у него родится бастард? Также ещё один вопрос, который не давал ей спать по ночам, следствием чего на её красивом лице появились тёмные круги под глазами и пропала улыбка с обычно весёлых уст?

За городскими стенами она направилась к недостроенному мосту через реку, чьи многочисленные арки изгибались над камышами приливной части Экса, прежде чем они внезапно оборвались перед главным основном течением.

Не доходя до спуска к мосту, Неста свернула направо, пошла вниз к Лягушачьему переулку. Эта тропа была вытоптана ногами носильщиков, вьючных мулов и лошадей-тяжеловозов, доставляющих шерсть на валуны в верхней части болотистого острова Экс, к которому шла Неста. Вдоль переулка были разбросаны жилища, в основном бедные лачуги из старой древесины, в которых жили рабочие мельницы и те, кто не мог позволить себе жить в городских стенах. С Лягушачьего переулка в сторону реки тянулись боковые дорожки, разбитые канавами, прорезавшими болото и заполнявшимися водой при каждом приливе, а также, когда далеко в Эксмуре выпадал проливной дождь, наполняя истоки реки. Наводнения часто сносили хрупкие хижины, и каждый год, когда весенние приливы или грозы наводняли остров, гибли люди.

Именно на одну из этих грязных тропинок теперь свернула Неста, направляясь к одинокой лачуге, которая выглядела ещё более ветхой, чем большинство других. Расположенная на краю глубокого выступа, она представляла собой ни что иное, как кучу гнилых досок, и опасно клонилась в одну сторону. Крыша была покрыта тростником, на ней росли трава и сорняки. Препятствие, когда-то служившее дверью, рассыпалось, и теперь вход закрывала грязная мешковина, в которую когда-то заворачивали тюки с шерстью. Валлийка нерешительно подошла, довольная тем, что благодаря сухой погоде ей не пришлось идти по мокрой грязи. Не имея возможности постучаться, она на мгновение замерла, стоя перед рубой занавеской. У ног она увидела кучу белых куриных перьев, кишок и отрубленную голову петушка, вероятно, побежденного участника петушиных боев, подаренного на ужин пожилой женщине, которая жила здесь.

– Люси? Люси, ты тут?

Бернард Найт. Террор в лесу. Глава 4 (Коронер Джон -7)

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

В которой коронер Джон посещает кожевню

Следующие несколько дней для коронера пролетели быстро, поскольку в Эксетере проходили летние ярмарки, в том числе лошадиная ярмарка на бычьем выгоне за Южными городскими воротами. Сотни торговцев съехались в город, вдоль главных улиц возникло множество новых торговых прилавков, хотя главная торговля сосредоточилась на соборной площади, так как мероприятие было приурочено ко дню памяти святого. Многие ярмарки в Англии тех лет организовывались церковью, которая получала солидную прибыль, выдавая торговцам разрешения. В отличие от некоторых других городов, которые закрывали все обычные магазины на время ярмарки, торговцы Эксетера участвовали в общей схватке за покупателя, и на несколько дней город превратился в кипящий котёл покупок, продаж, заключения сделок, развлечений и разгула. Все матрасы во всех постоялых дворах были заняты, а в домах жителей проходили многочисленные попойки.

Джону де Вулфу пришлось заниматься несколькими инцидентами, большинство из которых были связаны с суматохой ярмарки. В таверне «Сарацин» на Степкот-Хилл произошла драка, в результате которой один человек был убит ударом по голове, а несколько других получили ранения в пьяной драке. Затем в тёмном переулке за борделем в Бретани, самой бедной части города, был ранен клиент из Дорчестера. У него украли кошелёк, и сам он умер, прежде чем его смогли унести в маленький лазарет в расположенном по соседству монастыре святого Николая.

Лишь вечером в субботу Джону удалось попасть на часок в «Ветку плюща», и наверху в своей маленькой комнатушке расстроенная Неста подтвердила ему, что действительно беременна. Поскольку они оба более или менее приняли этот факт ещё до посещения акушерки, для него это не стало сюрпризом, но Несту никак не утешили все попытки любовника настроить её на позитивный лад. Джон был озадачен и даже несколько обижен отсутствием реакции с её стороны на его попытки с энтузиазмом смотреть в будущее.

– Я воспитаю парня так, как если бы он был моим законным сыном, – заявил он, не обращая внимания на тот факт, что может родиться девочка. – Если Матильде это не понравится, пускай идёт к чертям. Мы будем жить отдельно, это будет лишь немного отличаться от моего нынешнего положения.

Неста печально покачала головой.

– Как ты сможешь это сделать, Джон? Скоро все об этом узнаю – задолго до рождения ребёнка, ведь в Эксетере сплетни распространяются как пожар.

– Что из этого? Я говорил тебе раньше, половина моих знакомых имеют одну или две дополнительные семьи, и никто не делает из этого проблемы. Родной брат Матильды, например.

Тёмно-рыжая трактирщица сидела молча, а Джон настойчиво пытался подбодрить её.

– Фамилия «Фицвулф» звучит впечатляюще, а? Потом мы определимся каким именем его окрестим.

После этого Неста разразилась слезами, а смущенный и напуганный Джон потянул к себе, обнимая и поглаживая пытаясь её успокоить. Он пытался утешить себя предположением, что такая странная реакция на его великодушное предложение являлась преходящим симптомом беременности, как и странные изменения во вкусовых предпочтениях, о которых он что-то смутно слышал.

Хотя он не желал признаться даже самому себе, но, когда раздавшийся стук в дверь возвестил о приходе кабацкого подручного, де Вулф почувствовал облегчение. Старый Эдвин пришёл, чтобы сказать, что коронер нужен внизу, где его ожидал Гвин со срочным сообщением.

Оказалось, что его присутствие требуется в доме возле восточных ворот, где вернувшийся с ярмарки раньше обычного сапожник средних лет застал свою молодую жену в постели с приезжим торговцем, который, обходя дома, предлагал ленты и пуговицы.

Бернард Найт. Террор в лесу. Глава 3 (Коронер Джон -7)

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

В котором коронер Джон узнаёт некоторые важные новости

Несмотря на значительное улучшение здоровья раненого, де Боско мало чем смог помочь Джону, когда тот навестил его ранним вечером. Адам Рассел, аптекарь, как раз уходил и встретил коронера на пороге, он сказал, что пострадавшего будут беспокоить головные боли в течение недели или двух, но его жизни ничто не угрожает, если рана на голове не вызовет лихорадку. Поднявшись в светёлку, где раненый лежал в своей постели, коронер обнаружил, что за Хранителем ухаживает жена соседа.

Стоя рядом с кроватью, как большая чёрная ворона, Джон посмотрел вниз на перевязанную голову де Боско и увидел, что его глаза почти заплыли от синяков отека век, но они горели живым огнём и говорил Николас вполне внятно.

– Полагаю, вы не надеетесь поймать этих ублюдков?

Ему сообщили о смерти его слуги, и он скорбел о гибели невинного старика.

– Хотелось бы, чтобы у меня были для вас лучшие новости, но шансов найти этих людей не было и нет. У нас нет их примет, и они исчезли из вашего дома за много часов до того, как вас нашли. Мне жаль.

– Не важно. Как только я смогу переехать, я отправлюсь в одну из своих усадеб, где буду чувствовать себя в безопасности в окружении своих людей. Потому что они попробуют ещё раз, попомните мои слова.

– Значит, вы не верите, что они были обычными грабителями?

Беззубый рот де Боско издал насмешливый звук.

– Это невозможно, коронер! Вы же не думаете, что это не связано с убийством вердера два дня назад и с угрозами, которыми меня пытались заставить отказаться от своих обязанностей.

– Это не заставит вас отступиться? - Отважился спросить де Вулф.

– Нет, будь они прокляты, кто бы это ни был! – Огрызнулся Николас. – Мой король назначил меня выполнять свой долг так же, как я сражался за него в войнах. Меня не испугает удар по голове.

Джон воздержался напомнить, что его слуга уже не имеет возможности выбирать, так же, как и Хамфри ля Бонд. Он восхищался мужеством пожилого человека, но надеялся, что он сделает то, собирался – покинет город в безопасное место одного из своих имений для выполнения своих обязанностей.

– Можете ли вы вообще рискнуть предположить, что за этим стоит? – Спросил он в качестве последнего запроса.

– Я подозреваю, что кто-то хочет проникнуть в лесную администрацию. Но почему, один Бог знает! Там много взяток и нечестности, но это в основном является преимуществом лесников и их помощников. Было бы ужасно, если бы вердеры и Хранители запускали пальцы в тот же пирог.

Уходя, Джон задумался, насколько де Боско может быть ближе к истине, чем себе представляет.

Длинными летними вечерами ужинали в доме в переулке Мартина поздно и Джон решил, что у него есть пара свободных часов, прежде чем ему нужно будет посидеть с Матильдой за их тихой трапезой. Его ноги автоматически свернули в сторону Пустого переулка и, когда он проходил через город, его мысли переключились с мёртвых мужчин и нападений, в пользу возлюбленной.

По мере приближения к «Ветке плюща» мысли его стали путаться. Прошло уже больше недели, как он был с Нестой в её комнате наверху в гостинице. Обычно их занятия любовью были беззаботными и восторженными, иногда даже шумными. Будучи для внешнего мира суровым чёрным Джоном, наедине с валлийкой он был совсем другим мужчиной – нежным, чувственным и счастливым.

Так что он с глубокой обеспокоенностью думал о том, как складывались их отношения последние недели. Он снова пытал себя мыслями о том, что у Несты появился другой любовник, но никаких признаков этого он не замечал. Он с ужасом задавался вопросом, уж не заболела ли она чем-то, хотя она выглядела достаточно здоровой. Когда он наклонился, чтобы войти в низкую дверь гостиницы, его решимость настолько укрепилась, что он твёрдо решил выяснить, что происходит. Обычно боящийся проявлений эмоций, сегодня он настроился на разговор с Нестой. На этот раз удача ему улыбнулась, он увидел, что она стоит в глубине комнаты, наблюдая, как Эдвин вбивает деревянный кран в свежую бочку эля. Вокруг было сравнительно мало посетителей, и он схватил хозяйку за руку и потянул к задней двери.

– Нам надо совершить небольшую прогулку, мадам, – сказал он твёрдо, ведя её за собой во двор. Когда она повернула удивлённое лицо к неожиданно решительному де Вулфу, он увидел, что они не одни, поскольку одна из горничных вышла из кухонного сарая, да и клиент, стоя у забора у варочной, освобождался от выпитого эля.

– Тогда выйдем туда, – резко сказал он и, желая избежать ушей нежелательных ротозеев, отрыл калитку, выходящую на пустынное место рядом с таверной. Обняв Несту за плечи, он повёл её к перекрёстку Пустого переулка с Престон-стрит.

– Что ты делаешь, Джон? У меня есть таверна, мне надо быть там! - Запротестовала она.

– «Ветка плюща» полчаса может прожить без тебя. Мне надо поговорить с тобой.

Валлийка, должно быть, уже думала о том, что такой разговор должен состояться и потому она молча кротко пошла по крутой улице к городским стенам у реки. В юго-западном углу в последние годы были проделаны новые ворота, чтобы можно было добраться до набережной, где небольшие суда лежали на грязи за складами.

Джон привёл Несту к нескольким бочкам и ящикам, ожидающих погрузки, где в пределах слышимости никого не было. Он усадил её на большой тюк шерсти, завернутый в мешки, и встал перед ней, положив руки ей на плечи.

– Последнее время с тобой что-то произошло, любовь моя. По моему, настало время сказать мне, что именно.

Неста посмотрела на него, её глаза наполнились слезами. Она покачала головой и отвернулась, вытирая лицо рукавом своего повседневного платья.

– Скажи мне!

Неста повернула лицо к нему, её веки покраснели, глаза блестели. Она вытерла слёзы, затем наклонилась вперед, прислонившись головой к его широкому поясу.

– Я думаю, что у меня будет ребёнок, Джон. Я очень сожалею!

– Сожалеешь? Ради бога, почему ты должна сожалеть?

За шестнадцать лет брака с Матильдой его жена ни разу не зачала, хотя, по правде говоря, он отсутствовал большую часть этого времени, а последние несколько лет они и вовсе не занимались любовью.

Он мягко отстранил Несту, чтобы взглянуть ей в глаза, на его лице застыло выражение удивления и тревоги.

– Дорогая, ты уверена?

Она слегка пожала плечами.

– Не уверена, но что-то говорит мне, что я понесла. Мое ежемесячное проклятие никогда не было регулярным с тех пор, как умер мой муж, поэтому трудно быть уверенной.

Он крепко прижал её к себе и наклонился, чтобы поцеловать в макушку.

– Ты обращалась к женщинам, которые разбираются в таких вопросах?

– Пока – нет, но как раз собираюсь этим заняться.

Де Вулф отстранился, а затем сел рядом с ней на тюк, обвивая рукой её плечи.

– Это не причина для слёз, Неста, – мягко сказал он. – Если это действительно так, тогда я буду рад и с гордостью признаю себя отцом.

Неста разрыдалась в голос. Джон беспомощно потряс её за плечи, совершенно пасуя перед плачущей женщиной.

– Не грусти, любовь моя, пожалуйста! Почему ты плачешь? Я сказал, что буду рад стать отцом.

Валлийка отчаянно покачала головой.

Бернард Найт. Террор в лесу . Глава 2 (Коронер Джон - 7)

ГЛАВА ВТОРАЯ

В которой Коронер Джон разговаривает с Хранителем лесов

Николас де Боско жил в более спокойной части Эксетера, между Северными воротами и замком Ружмон, крепостью, которая занимала самую высокую часть города в северо-восточном углу городских стен. Переулок Святого Панкраса получил название от близлежащей церкви, одной из двадцати семи в городе с четырьмя тысячами жителей. Хранитель жил в узком доме, похожем на жилище Джона де Вулфа, с черепичной крышей и глухим фасадом, с одним окном и дверью, выходящей на улицу. Это было недалеко от переулка Мартина и за несколько минут коронер добрался сюда, и на его стук входную дверь старый слуга, которого он принял за дворецкого де Боско.

Джона провели в зал, мрачную комнату, увешанную мечами, щитами, копьями и другими атрибутами прошлых воинских походов. Чувствовалось отсутствие в доме женщины, в комнате были только предметы первой необходимости, без намёка на комфорт. Пара дубовых стульев стояла по обе стороны от пустой ямы для костра в центре пола, а на длинном столе стояли несколько оловянных чашек и кувшин с вином. Тем не менее, человек, который встал, чтобы приветствовать коронера, был лордом с тремя поместьями в графстве. Рыцарь, как и Джон с юности, сражался в нескольких кампаниях в Ирландии и Франции и был в Третьем крестовом походе, хотя их пути никогда не пересекались за пределами Девона. Николас де Боско был почти на два десятилетия старше сорокалетнего де Вулфа, и это сразу бросалось в глаза. У него было худое, изможденное лицо, а редкие волосы были белыми. У него не было ни бороды, ни усов, ни одного зуба во рту. Тем не менее, его серые глаза были яркими и острыми, а его хватка, когда он, приветствуя Джона, ухватился за предплечье Джона, была крепкой. Он использовал левую руку, поскольку правая высохла после ранения копьём, полученного в битве в Нормандии много лет назад. Николас жестом указал коронеру на место напротив и махнул слуге, чтобы тот подал им вино.

– Мы несколько раз коротко встречались, сэр Джон, во время торжеств в ратуше. Мне хорошо известна ваша репутация защитника прав нашего короля.

Как и в случае коронации де Вулфа, Николас обязан своим назначением Хранителем Королевских лесов Девона своей верной приверженностью Ричарду Львиное Сердце – и его отцу, королю Генриху до него. Выпив за здоровье друг друга хорошего вина из Пуату, они обменялись воспоминаниями о давно прошедших походах, после чего Джон взялся за дело.

– Мой помощник сказал вам, что вчера был убит один из ваших вердеров? – Прямо спросил он.

Де Боско печально кивнул.

– Мне трудно в это поверить. Хамфри ле Бонд был хорошим человеком, солидным и надёжным. Почему кому-то понадобилось его убивать? Как я понял, это не было обычное ограбление.

– Это маловероятно, хотя мы не можем быть уверены. Его кошелёк остался при нём, и не было никаких признаков схватки вдоль дороги. Я надеялся, что вы сможете пролить свет на эту тайну.

Николас недоумении покачал головой.

– Я был не так уж близок с ним, но мне не известно ничего, что могло бы заставить кого-либо желать ему смерти. Хранитель не часто встречается с вердерами, хотя мы все чиновники Королевского леса.

Пока слуга доливал вино в чашу Джона, его собеседник продолжил.

– Как вы, наверное, знаете, в каждом лесу есть Хранитель, назначаемый непосредственно Королем - или на самом деле королевским советом или Главным Судьей от его имени. Это пожизненное назначение, и я слежу за Девоном с тех пор, как Ричард поставил меня здесь в 91 году.

Он сделал паузу, чтобы отхлебнуть вина, задумчиво глядя в холодный пепел кострища.

– В прошлом году кому-то захотелось, чтобы я ушёл. Никто открыто не выступит, но мне подбросили письма без подписи с требованием уйти в отставку и даже было несколько угроз моей жизни.

Джон выпрямился – это могло иметь какое-то отношение к убийству Ле Бонда.

– Может вам известно, не происходило ли то же самое с вердером?

Де Боско покачал головой.

– Не то, чтобы я знал - и я был бы удивлен, если бы это было так. Я уверен, что это политический вопрос, который не касается простых вердеров. Я не хочу важничать, но между нами имеется значительная разница. Хранители, как и коронеры, должны быть солидными людьми - по крайней мере, помещиками или даже баронами. Вердерами назначают младших рыцарей или даже простых сквайров.

Де Вулф, который провёл большую часть своей взрослой жизни за пределами Англии, никогда прежде не интересовался иерархией лесных чиновников и искал какое-то объяснение.

– Значит, вердеры также назначаются короной?

Де Боско выдохнул сквозь голые десны.

– Это не просто! В каждом лесу их четыре, по одному на каждый сектор. По рекомендации шерифа они избираются свободными лицами в окружном суде. Но, по крайней мере, теоретически они несут ответственность непосредственно перед королем, а не хранителем. Это странная система.

Джон насторожился при упоминании шерифа. На всё, что касалось его шурина, нужно было смотреть очень внимательно.

– Значит, кандидатура шерифа?

Бернард Найт. Террор в лесу. Глава 1 (Коронер Джон -7)

ГЛАВА   ПЕРВАЯ

В которой коронер Джон проводит дознание

Поскольку в Сигфорде не было ни церкви, ни даже достаточно просторного сарая, дознание по поводу случившегося в деревне коронеру пришлось проводить на открытом воздухе. Там, где дорожка от деревни спускалась к главной дороге, между кустарником и кузницей лежал треугольник вытоптанной травы. Обычно в этом месте собирались жители деревни, чтобы поесть, потанцевать и выпить в дни святых угодников, а случайно зашедшие торговцы раскладывали свои ленточки, нитки и разные безделушки, чтобы женщины могли их рассмотреть.

Однако в этот вторник во второй половине дня на пыльном дёрне произошло уникальное собрание. Впервые в истории деревни в ней должно было состояться дознание коронера, а что это такое не знал никто из обитателей, лишь Моркар имел смутное представление об этом новомодном процессе.

Прошлой осенью сенешаль Уильяма де Пагнелля сказал ему, что впредь о всех случаях смерти, кроме смерти от старости или болезней, следует немедленно сообщать ему самому или самому лорду, чтобы можно было уведомить королевского коронера в Эксетере. Это неясное повеление зашло в одно ухо Моркара и вскоре, поскольку с тех пор в Сигфорде не было никаких неестественных смертей, вышло через другое. Этот вопрос был забыт до вчерашнего дня, когда кобыла притащила в деревню изувеченный труп.

Теперь же в сонную деревушку прибыли трое мужчин из огромного города Эксетера. Хотя находился город всего лишь в шестнадцати милях отсюда, из всех живущих в деревне там были только два жителя деревни, и поэтому прибывшие для селян были такими же пришельцами, как будто они прилетели с Луны. Всё население, по указанию сенешаля, в полдень собралось в этом месте, когда коронер и его спутники въезжали в деревню. Впереди ехал чёрный боевой конь, несущий стройную и недоступную фигуру самого коронера. Одетый в длинную тунику, чёрную, как и его конь, он сгорбился в седле, как какая-то хищная птица. Волосы того же чёрного цвета были зачёсаны с костлявого лба на затылок. Тяжёлые брови свисали над глубоко посаженными глазами, а длинный, крючковатый нос придавал ему вид орла. Тёмная щетина на худых щеках ещё сильнее подкрепляла его старое прозвище «Чёрный Джон», полученное им от солдат во время походов в Ирландию и на Святую Землю. Его широкий кожаный ремень придерживал перекинутую через плечо перевязь, на которой висел грозный широкий меч.

Сэр Джон де Вулф, под наблюдением притихших крестьян, направил своего коня к центру площадки, где староста вышел вперёд, чтобы взять поводья. Позади ехал гигантского вида мужчина с растрёпанными рыжими волосами и огромными вьющимися усами того же цвета. Он остановил свою гнедую кобылу и соскользнул на землю. Третий визитёр был полной противоположностью первым двум, это был невысокий, худощавый мужчина с небольшим горбом на левом плече, сидевший на сером пони боком, как женщина.

Коронер спешился, надзиратель и два других жителя взяли лошадей и повели, чтобы накормить и напоить, в то время, как стоявшие в центре трое мужчин осматривали их.

– Забытое Богом проклятое место! – Пробормотал взъерошенный рыжий гигант себе под нос, оглядываясь на горстку жилищ, составлявших деревню. Это были ветхие хижины, покрытые соломенными крышами в разной степени ветхости, большинство из которых были окружены небольшим участком с огородом. Единственным большим зданием была пивная, и из её двери в этот момент вышел человек в прекрасной жёлтой тунике, а затем ещё двое в более простой одежде. Он подошел к трио и, в знак приветствия, ударил себя кулаком по груди.

– Сэр Джон, добро пожаловать! Я Уильям де Пагнелль, хозяин поместья в Илсингтоне, к которому относится эта жалкая деревня!

У него было угловатое, напоминающее лисицу, лицо, и коронер мгновенно испытал к нему неприязнь.

Тем не менее, он не подал виду, поскольку человек пытался быть вежливым перед гостями, которым радоваться не стоило. Прибытие второго по значимости чиновника округа по судебным вопросам никак не могло быть хорошей новостью, тем более что одной из его основных функций было наложение штрафов, для пополнения казны короля.

– Прежде чем приступить к своим обязанностям, вам надо что-нибудь съесть и выпить. Вы же, должно быть, уже несколько часов находились в дороге из Эксетера, по этой чертовой жаре.

Бернард Найт. Террор в лесу (Коронер Джон - 7). Пролог

Благодарности                    

За годы, после появления рассказов про коронера Джона, многие люди давали неоценимые советы о различных аспектах жизни и права в конце двенадцатого века. Для этой книги сотрудники отдела изучения западных стран в Эксетере вновь оказали такую же полезную помощь. Прежде всего это профессор Томас Уоткин и сотрудники Юридической библиотеки Университета Уэльса в Кардиффе. Моя хорошая подруга Сюзанна Грегори, автор знаменитой серии исторических загадок о Мэтью Варфоломее в Кембридже, любезно предоставила мне дополнительную информацию о средневековой одежде. Наконец, я хотел бы отметить неизменный интерес и поддержку как моего издателя, Кейт Лиалл Грант, и редактора, Джиллиан Холмс.

Бернард Найт

Предисловие автора

В средневековые времена большая часть Англии была присвоена королями как Королевский Лес. Практика достигла своего пика в правление Генриха II в двенадцатом веке, когда почти треть страны считалась королевским лесом. Хотя большая часть этой земли принадлежала непосредственно королю, но и на землях баронов и других владельцев монарх распоряжался лесными угодьями, что вызывало возмущение феодалов. В действительности, это был один из факторов, которые привели к принуждению короля Иоанна подписать Великую хартию вольностей в 1215 году. Три из её положений касались ограничения действия лесных законов; три года спустя была даже принята отдельная лесная хартия.

В те дни слово «лес» не обязательно означало лесистую местность - оно означало районы, в том числе открытую местность, где обитают определенные дикие звери, чтобы король имел монопольное право на охоту, исключая даже владельцев земли, где бродили животные. Эти звери были тщательно засекречены, основными из которых являются "оленина" – олень, лань и косуля, заяц и кабан, меньшая дичь - лиса, куница, волк, кролик и белка. Вся растительность, деревья, заросли, кусты и пастбища, были известны как «Верт», важное отличие от «оленины».

Помимо удовольствия от охоты, которая была основным видом спорта того времени, от лесов король получал большую финансовую прибыль - от продажи мяса, древесины, права на пастбища, разрешения на строительство и создание кузниц, кожевен и пивоварен. Он также мог сдавать в аренду или продавать эти права другим, в том числе монастырям.

Для обеспечения соблюдения режима королевского леса существовала отдельная система лесных законов, судов и чиновников. Наказанием за убийство оленя было нанесение увечий или смерть, и даже сбор дров мог повлечь за собой штраф или тюремное заключение. Охранявшие эти земли лесники были известны своей жадностью и продажностью; они, как правило, не получили зарплату, а некоторые даже платили за право работать, так как должность предоставляла великолепные возможности для вымогательства. В 1204 году землевладельцы Девона заплатили огромную сумму королю Иоанну, чтобы тот отказался от некоторых из участков королевского леса за пределами Дартмура и Эксмура, но во время нашей истории значительная часть графства все ещё находилась под этим железным законом.

Институт коронеров, основанный в сентябре 1194 года, возлагал на них множество юридических и налоговых обязанностей, связанных со случаями внезапной смерти, крушением судов, вылова королевской рыбы, пожаров, нападений, изнасилований и т. д., но также на единовременной основе их могли задействовать для любых специальных расследований в качестве королевских комиссаров, выдвигая обвинения от имени короля, как это происходит в этой истории.

Помимо нескольких редких золотых монет, единственными деньгами в обращении был серебряный пенни, который часто разрезали на сегменты для использования в качестве наименований. Шиллинги, марки и фунты были не монеты, а номиналы, шиллинг - двенадцать пенсов, марка - две трети фунта и фунт 240 пенсов.

Язык, на котором говорили в то время простые люди в Девоне, был в основном ранним средним английским, непонятным для нас сегодня, но некоторые сохранили свой кельтский язык, похожий на корнуолльский, валлийский и бретонский. Речь правящих классов была нормандской - французской, а церковь использовала латынь, на которой составлялись практически все письменные документы, хотя читать и писать мог только один из ста.

Многие из главных героев этой книги на самом деле существовали в истории, такие как шериф, епископ, архидиаконы и помощники мэра - бургессы Эксетера - хотя коронеры не упоминались в хрониках до середины следующего века. Остальные имена являются подлинными для периода и места, почти все взято из записей Суда Девона в Эксетере в 1238 году.

ПРОЛОГ

Июнь 1195 г.

Деревушка дремала под полуденным солнцем. Пятна нескольких ворсистых облаков медленно скользили над зелёными лесами, что окружали небольшую долину. Большинство из двух десятков мужчин и мальчиков Сигфорда работали на участках поля, расположенных вдоль дорожки через деревню, остальные косили сено в огороженном участке луга за полями. Оборванный мальчишка с глуповатым выражением лица прятался от солнца под кустом боярышника, присматривая за дюжиной коз, пасущихся на краю пыльной дороги, ведущей в Овлакомб и далекий Эшбертон.

В кузнице было тихо, а отошедший передохнуть на сто шагов потный кузнец сидел на корточках у стены своего дома и держал в руке кварту безвкусного варева вдовы Моди. По крайней мере, тут прохладно и сыро, подумал он, и в очередной раз с сожалением вспомнил о своей вдовой сестре, умершей от жёлтой лихорадки в прошлом году. Господи, она-то варила хороший эль!

Кузнец пил медленно, растягивая время, не торопясь возвращаться в кузницу, где пламя печи и тяжёлый молот давно убедили его, что сам ад будет для него облегчением от работы в летнюю жару. Единственным звуком было отдаленное постукивание сапок, которыми крестьяне прорежали бороздки между рядами бобов, репы и овса. Это стеганое лоскутное одеяло их урожая было всем, что стояло между жителями Сигфорда и голодной зимой следующего года.

Гораздо ближе он услышал жужжание пары трупных мух, кружащих над его ботинками, привлечённых засохшей кровью цыпленка, которого он зарезал утром. Вдруг он что-то услышал и вздрогнул. Деревня Сигфорд была слишком мала, чтобы иметь церковь или поместье, она относилась к усадьбе Илсингтон, расположенной в миле отсюда. У их лорда, Уильяма де Пагнелля, была неприятная привычка неожиданно посылать своих слуг проверить, что делается в деревне. Хотя кузнец был свободным человеком, но ему не хотелось предстать перед ними посреди дня дремлющим у стены дома с кружкой в руке. Он изо всех сил пытался избавиться от своего оцепенения и смотрел на видневшиеся вдали зелёные холмы Дартмура, на мрачное плато, которое лежало высоко за пределами лесов и полей к западу от Сигфорда.

Когда он уже собрался допить свой эль и вернуться к работе, ему послышался новый звук. Сначала слабо, потом более отчётливо слышимый звук копыт достиг его ушей. По своему кузнечному ремеслу хорошо знакомый с лошадьми, он сразу понял, что наездник торопился. На случай, если это был управляющий из поместья де Пагнелля, он быстро выпил остаток эля, поставил кружку на землю и поспешно встал, чтобы вернуться к кузнице. Но не успел он пройти и пяти шагов, как его острые уши сказали ему кое-что ещё – эта бешено скачущая лошадь не имела всадника.

Изгиб дороги скрывал приближающееся животное, пока цокот копыт не стал слишком чётким. Когда же на повороте закружилось облако красноватой пыли, он услышал тревожные крики работавших в полях людей.

И вот из облака пыли материализовалась бурая кобыла с дикими глазами и устремилась вниз по дорожке между жилищами. Привлечённые стуком копыт, на дорогу из своих домов выскочили сельский староста Моркар и пара замужних женщин. Опасаясь, чтобы они не попали под копыта, размахивая руками и крича, кузнец выбежал на дорогу. В последнее мгновение, когда он уже собирался отскочить с дороги, покрытая пеной кобыла вздрогнула, встала на дыбы и, наконец, остановилась.

Только когда осела пыль, подбежавшие люди увидели, что она тащит в левом стремени. Застрявший ногой в железном обруче, с кобылы, лицом вниз, свисал всадник. После того, как, лихорадочно спеша, двое крестьян из деревни подняли его, они с ужасом увидели его изуродованное лицо, которое не известно сколько волочилось по твёрдой земле. Одежда всадника была разорвана в клочья, но две вещи были слишком очевидны для Моркара и кузнеца.

На его груди был вышит значок с изображением топора, а из центра его спины торчал сломанное древко стрелы.