Четверг,
23 мая, пятый день месяца Сиван, канун
праздника Шавуот.
Пламя масляных
ламп колыхалось всякий раз, когда двери
синагоги открывались, впуская новых
мужчин и мальчиков, спешащих из-под
ледяного дождя. Скамьи вокруг столиков
быстро заполнялись, и Натан оказался
зажат между Бенедиктом и толстым
краснолицым мясником, который, хотя и
вымылся, всё ещё пах кровью и навозом.
-
Ты принёс камень с собой? — прошептал
Бенедикт.
Натан неохотно кивнул. У
него не было другого выбора, кроме как
взять его. Аарон и Исаак появились на
пороге его дома, когда уже сгущались
сумерки, и настояли на том, чтобы
проследить, как он положит камень в
сумку, прежде чем проводить его, как
узника, в синагогу.
- Не вижу, какая
вам от этого польза, — сказал им Натан.
- Мы не можем сегодня вечером обсуждать
значение букв. Сегодня вечером все
мужчины общины будут в синагоге.
Но
Аарон многозначительно подмигнул
Исааку, и Натан сразу понял, что они
что-то замышляют. Что бы это ни было, он
не хотел в этом участвовать. Поэтому
Натан был очень рад, когда Аарон и Исаак
оставили его у дверей синагоги и
присоединились к остальным мужчинам.
По
традиции, накануне Шавуота мужчины
собирались для изучения всю ночь, пока
рассвет не возвестил о времени утренних
молитв и не началось главное богослужение
праздника. Споры о священных текстах
всегда были оживлёнными, поскольку
каждый сознательно выдвигал контраргумент
к словам своих товарищей, чтобы можно
было рассмотреть все возможные толкования
стихов.
Но к концу вечера Натан услышал
два громких голоса, перекрывающих общий
гул обсуждений в углу комнаты. С тошнотой
в животе он понял, что эти два голоса
принадлежат Аарону и Исааку. Постепенно
остальные разговоры стихли, и все
присутствующие замерли, прислушиваясь.
Аргументы Исаака и Аарона были настолько
странными, что несколько старейшин в
собрании в ярости вскочили на ноги,
потрясая кулаками и стуча по столам.
Наконец, раввин Элиас всплеснул руками
и приказал прекратить неподобающий
спор. Гневно посмотрев на сына, раввин
распустил всех по домам, чтобы страсти
улеглись. Но даже несмотря на это, только
увидев на лице Аарона выражение
нескрываемого торжества, Натан понял,
что именно такой исход они с Исааком и
планировали.
Натан протиснулся мимо
ворчащих старейшин и выскочил за дверь.
Он твёрдо решил навестить свою любимую
Элеонору и попытаться хотя бы на несколько
часов забыть о своём еврействе, если,
конечно, рядом не окажется её отец,
который мог бы этому помешать. Но Натан
не успел далеко пройти по улице, как его
схватили за руки и потащили за заднюю
часть синагоги, чтобы спрятаться в
темноте под наружными ступенями, ведущими
в комнату. Все четверо ждали, дрожа под
дождём, пока не услышали звук запираемой
двери синагоги и шаркающие шаги по
мощёной дорожке. Затем они поднялись
по ступеням в комнату для занятий. Натан
знал, что протестовать бесполезно.
Остальные трое были полны решимости
разгадать загадку камня, и даже он был
вынужден признать, что более подходящей
ночи для этого не найти.
Аарон запер
дверь между синагогой и кабинетом на
случай возвращения отца, затем, взяв
камень у Натана, осторожно положил его
на стол между двумя зажжёнными свечами.
Он пошарил у себя на поясе и отвязал
кусок длинного красного шнура, которым
начертил на столе круг вокруг камня и
свечей. Когда он наконец убедился, что
круг получился настолько идеальным,
насколько это было возможно, все четверо
заняли свои места на табуретах, по одному
в каждом углу стола. В комнате было
темно, если не считать мерцающих языков
пламени. Никто не говорил. Все знали,
что делать. Они просто сосредоточились
на ритме собственного дыхания, пока оно
не замедлилось, словно они спали.
Затем
Аарон, сохраняя тихий и ровный голос,
заговорил из тени:
- Посмотрите
на буквы на камне: Хай, Шин, Мем. Смотрите
на каждую букву по очереди, пока они не
начнут двигаться. Наблюдайте, как они
переплетаются друг с другом, становясь
то больше, то меньше, меняя цвет. Позвольте
себе раствориться в буквах – станьте
буквами.
Натан хорошо знал эту
медитацию. Их бывший учитель часто
заставлял их практиковать её, но всегда
до того, как они начинали визуализировать
слова в голове. Они никогда не смотрели
на буквы, написанные на чём-либо. У Натана
это никогда не получалось, даже в
студенческие годы. Предполагалось, что
нужно выдыхать каждое слово, пока оно
не потеряет смысл, и в голове будут
плясать новые слова и новые значения,
но единственные мысли, которые когда-либо
приходили Натану в голову, были отнюдь
не духовными. В основном он мечтал о
том, как бы побыть наедине с пышной,
льняноволосой Элеонорой, чтобы её отец
не узнал об этом.
Но сегодня вечером,
когда Натан смотрел на камень, сверкающий
в дрожащем жёлтом пламени свечи, он
легко мог видеть движение букв. Сначала
буквы начали извиваться и волнообразно
двигаться, а затем словно сползали с
камня и бежали к нему по столу. Он слышал,
как слово крадётся вокруг него в темноте:
Ха-Ш-ем, Ха-Ш-ем. Трое его спутников
ритмично вдыхали и выдыхали слоги слова.
Хотя Натан не мог оторвать взгляд от
букв, он смутно осознавал, что остальные
уже стоят, сгибая и разгибая тела в такт
дыханию: Ха-Ш-ем. Слово скользило сквозь
тени.
Буквы меняли цвет. Шин пылал
красным, словно загорелся. Мем стала
ледяной синей и текла по столу, словно
вода, но там, где голубая вода касалась
рубинового пламени, оно, казалось, лишь
разжигало пламя ещё сильнее.
Дыхание
Аарона углубилось, словно он пытался
высосать весь воздух из комнаты. Теперь
он скандировал другое слово – Разиэль,
Разиэль. Двое других присоединились к
нему, призывая имя ангела, открывающего
тайны небес и знание будущего. Разиэль,
Разиэль, Разиэль. Натан заметил, как в
углу комнаты растёт что-то, чернее тени
палача, глубже бездны геенны, полное
отсутствие света, настолько густое и
тяжёлое, что казалось, будто сама тьма,
из которой был сотворён мир, возрождается
в этой комнате. Она раздувалась,
разворачивалась и тянулась...
Натан
в панике закричал и швырнул рукой по
столу, сметая камни, шнуры и свечи на
пол. На мгновение он ничего не видел,
пока его глаза не привыкли к тонкому
лучу лунного света, проникающему сквозь
отверстие в ставнях. Но Натану и без
света стало ясно: то, что вошло в комнату,
исчезло, и они остались вчетвером.
-
Ты, неуклюжий идиот, Натан! — в ярости
воскликнул Аарон. - Нам почти удалось
вызвать духа, который мог бы дать нам
знание о будущем. Ты понимаешь, какое
это чудо? Даже величайшим учителям
мистицизма это не удавалось. Подумать
только, какая сила… - У Аарона не хватило
слов, и он в отчаянии ударил кулаком по
столу.
- Но разве вы этого не видели?
— спросил Натан. - Эта штука появилась
не из света… Неужели никто из вас не
видел, что это было?
Было слишком
темно, чтобы разглядеть выражения их
лиц, но он чувствовал их гнев и недоумение.
Но если они этого не видели, как он мог
начать объяснять?
Натан опустился
на табурет, его руки дрожали.
