ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
МАНДАЛА
Следующее утро принесло новые сюрпризы, самым тревожным из которых было исчезновение Гэндзо.
Как и было ему указано, Акитада встал рано. Похоже, ещё никто не проснулся. Он отнёс дрова и воду на кухню и, помывшись у колодца, пошёл в конюшню, чтобы оседлать лошадей. Он ненадолго задумался о Гэндзо, но лень писца к этому времени была настолько очевидна, что у него не возникло подозрений, пока не увидел лежащие в углу пустые седельные сумки Гэндзо.
Закончив седлать лошадей, он затем вернулся в гостиницу, где обнаружил, что острая на язык мать их хозяйки снова взяла руководство на себя. Она просто хмыкнула в ответ на его приветствие. Когда он спросил о Гэндзо, она посмотрела на него пустым взглядом.
– Кто это? Ещё один ленивый бездельник, принадлежащий тому куску сухостоя? Она кивнула в сторону комнаты Осавы.
Акитада усмехнулся и спросил, не спит ли Осава. По какой-то причине она покраснела.
– Если это можно так назвать, - огрызнулась она.
Акитада двинулся по коридору.
– Эй, ты не можешь сейчас туда зайти! – крикнула она ему вслед.
Не обращая внимания на её крики, он поднял руку, чтобы открыть дверь в комнату Осавы, когда услышал внутри тихий смех. Он улыбнулся про себя. Осава для своих лет проявил удивительные таланты в обольщении. Он тихонько постучал и позвал Осаву по имени. Внезапная тишина внутри сменилась шелестом постельных принадлежностей. Осава крикнул:
– Чего тебе надо?
– Я оседлал лошадей, господин, но Гэндзо, кажется, уже ушёл.
– Как? Что ты имеешь в виду, как ушёл? – крикнул Осава после небольшой паузы. – Он, наверное, где-то спит, ленивый болван. Подожди, Такао!
Поздно. Дверь резко открылась, и Такао, выглядевшая почти красивой с нарумяненным лицом и растрепанными волосами, улыбнулась Акитаде. Она прижала свободное платье к груди, но было ясно, что под ним она была совершенно обнажённой. Осава сидел на своей постели и поднял одеяло, чтобы прикрыть свою наготу.
Когда Такао отошла в сторону, Акитада вошёл и закрыл за собой дверь. Он с серьёзным лицом пожелал инспектору приятного доброго утра и поздравил его с удивительным выздоровлением.
– Убирайся! – отрезал Осава. – Ты что, не видишь, что я не такой ... одет?
Акитада поклонился хозяйке дома.
– Ваша благородная мать на кухне, - сказал он ей.
Она закатила глаза, затем повернулась к Осаве и сказала:
